Между тем, Громов оборачивается к дочери и поддельно-спокойным голосом просит:
– Солнышко, поиграй тут одна, мы пока с мамой полежим в другой комнате!
Полежим?
– Ты сдурел? – кричу шёпотом, когда он дёргает меня вверх и рывком поднимает на руки.
– Сдурел! – жаром мне в губы, пока заносит в свою спальню. Захлопывает ногой дверь, ставит меня на пол и разводит руки в разные стороны:
– Бей!
– Чего??
– Бей, сказал!! – пронзает нечеловеческой энергетикой.
– Не буду! – втягиваю голову в шею.
– Ударь так, чтобы полегчало!
– Нет! – тяжело дышу, он собирается сдвинуть многотонные плиты, под которыми похоронены те ощущения.
Нет, я не выдержу!
– Чтобы ранить!
– Не буду я этого делать!!
– Чтобы показать мне, каково это, быть поверженным и униженным! – ломает мой стоп-кран, наружу выплёскиваются задушенные слёзы.
– Нет, Феликс… – хочется сбежать, но он настолько внедряется в моё сознание и подчиняет своей власти, что сжигает мои силы, разоряет до тла.
– Достань до души!
– Нет…
– Уля! – распарывает кокон.
– Пожалуйста…
– Бей!!"
"– Феликс…
– БЕЙ!!!
– Да на! Подавись!
И я ударила…
ФЕЛИКСОна закрывает лицо ладонями и горько плачет. Содрогается, плечи ходят ходуном. Уголком языка ловлю тонкую струйку крови, что течёт из носа.
Потрясающая женщина. Даже бьёт точно в цель, с первого раза. Обожаю.
– Ты ни в чём не виновата! – кидаюсь к ней, обхватываю руками лицо, глажу пальцами скулы. – Ты не заслужила того дня… Я всё сделал! Пусть мне будет больно, а не тебе! Отпусти в себе это… Не держи эту боль, Ангел!
– Пошёл ты, Громов!! – всхлипывает, давая волю слезам.
Их много. Больно смотреть.
– Уже уходил и посмотри, что из этого вышло! – прижимаюсь лбом, слова льются из самой глубины. – Тебе хуже, чем мне!! Надо было отказать тебе тогда в разводе! Как-нибудь бы вымолил прощение! Снова завоевал доверие!
– Не трогай меня!! – пытается отойти, но я прикипаю к ней ещё больше. В сплав. Застываем. Только ломать.
– Как не трогать, а? Как не трогать?? – надорванно хриплю, проникая в её бездонные глаза.
– Нам обоим это нужно! Я же чувствую, что остался в тебе, Уль… также, как и ты во мне!! – торможу, когда она накрывает грудь рукой и морщится. – Что??
– Сердце болит… – новый поток слёз.
– Я вылечу!! – бросаюсь губами в вырез её футболки, беспорядочно целую нежную кожу. – Всё вылечу!! Я тебя так люблю, Ульян! Сердце твоё очищу, слышишь? – отрываю от пола, несу к кровати. – Не будет больше боли, родная! Не будет!! – бережно укладываю на своё смятое покрывало.
