Гиор шёл от одного ствола дерева до другого, абсолютно не понимая, что происходит.
Так, они подошли к опушке, на которой находилась небольшая избушка. Гиор знаком руки приказал девушкам остановиться и присесть. Затем еле слышным, хриплым шепотом произнес:
– Сидите здесь. Тихо. Пока не вернусь.
И одной рукой выдернув из кобуры ""Стечкина"", пригибаясь, стараясь двигаться незаметно, пошёл к избушке. У избушки, как и ожидалось никого не было. Это была какая-то сторожка, каких-то охотников.
И судя по слою пыли, последний раз посещалась она очень давно. Гиор успокоился. Тяжело дыша, он подошел к топчану, заваленному старыми шкурами, и рухнул навзничь.
Гиор очнулся, и сразу же открыл глаза. То, что он увидел его немало озадачило. Его взгляд уперся в деревянные балки под потолком. Он поводил глазами из стороны в сторону, не понимая где он находится. А затем он услышал невнятные голоса, доносившиеся снаружи.
Гиор откинул шкуру, укрывавшую его тело и попытался сесть.
Ему это удалось. Сев, он почувствовал легкое головокружение, но боли уже не было. Тело уже тоже не ломило, но он чувствовал неимоверную слабость. Он встал на ноги, и его тут же повело в сторону.
Упершись рукой в стену из грубо отесанных досок, Гиор остановился, перевёл дух, и сфокусировал взгляд на входе. Благо дверь была открыта. По стеночке, по стеночке он подошел к выходу. И став в проеме, обоими руками упершись в дверные косяки, посмотрел наружу.
Девушки сидели полукругом у небольшого костерка и о чём-то оживлённо щебетали. Увидев его они все разом замолчали. Смущённо отводя глаза в сторону, изредка поглядывали на него и улыбались. Гиор не мог понять, что происходит. И вдруг у него между ног повеяло холодком.
Он перевел взгляд чуть ниже живота и практически физически ощутил, как его брови пытаются залезть на макушку. Забыв про слабость, головокружение, про всё на свете, Гиор пулей влетел внутрь. И что есть духу заорал:
– Где мои вещи, сучки?
С минуту ничего не происходило.
А затем, в проеме двери появилась Ольга, неся в руках его аккуратно сложенные вещи. Она положила их на край тахты. И выходя, уже в проеме повернулась и слегка надменно заметила:
– Мы их постирали… от них воняло."
"Гиор оделся так быстро, что этой быстроте позавидовал бы самый изощренный салага любой армии мира. Уже более уверенно он поднялся на ноги и вышел наружу.
