И Сенчуков предполагал, какую бурю вызовет известие, что Морозов, несмотря на внутреннюю оппозицию, решил привезти женщину домой.
– Понимаешь, – сказал Виталий, понизив голос, – я разговаривал с ней. Она в панике. Ничего не может понять. Плачет, просит не отбирать у нее сына. И продолжает звать его Димой. А он никак не хочет откликаться на свое родное имя."
"– Ее можно понять! – Сенчуков смотрел сочувственно. – Но все-таки выслушай меня, прежде чем принять окончательное решение.
– Хорошо, – покорно согласился Виталий, – но учти, меня надо очень сильно убедить в том, что Елизавете Варламовой нельзя жить в моей семье.
– Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать, но одно ты должен уразуметь: Елизавете тридцать четыре года, но у нее никогда не было нормальной семьи, нормального дома. Мать – алкоголичка, притом запойная, отец неизвестен. Девчонка почти с самого рождения росла, как щенок под забором. Соседи, слава Богу, подкармливали, старую одежонку подбрасывали. В тринадцать лет она пырнула ножом очередного сожителя матери, когда тот пытался ее изнасиловать.
Рана была не опасной, но спьяну никто из собутыльников не оказал ему помощи, не вызвал врача, и мужик скончался от потери крови. Елизавета сбежала из дома, иначе ее забили бы насмерть. Некоторое время она жила в доме у своей первой учительницы. Лизе грозило спецПТУ, но учительница как-то сумела ее отстоять. После восьмого класса девчонку определили учиться на ткачиху. В училище ее приметил военрук, Николай Егорович Воронов.
В пятидесятых он был чемпионом Союза по военному пятиборью, а в училище вел вдобавок к занятиям по начальной военной подготовке стрелковую секцию. Благодаря Воронову Лиза не только научилась метко стрелять, но и стала серьезно заниматься биатлоном.
– Ты уже рассказывал об этом, – нетерпеливо прервал его Морозов, – я знаю, что в армии она служила снайпером, но меня это нисколько не волнует.
– Она уничтожила массу людей, Виталий, и, что ни говори, не у всех психика настолько железная, чтобы выдержать подобные нагрузки.
А она женщина, и сам понимаешь…
– По-моему, она служила достойно, и солдатом была прекрасным…
– Да, имеет несколько наград, два ордена Мужества, к примеру.
– А я что говорю? – Морозов посмотрел на него исподлобья. – Позвони прокурору, и скажи, что ничего не имеешь против, если я заберу Варламову из психушки.
– Послушай, у нее крайне сложный характер. Трудное детство, она не оттаяла даже в юности.
