Виталий, смотри, твоя семья непременно окажется под ударом, в случае, если ты возьмешь в дом Елизавету.
– Так вот к чему была вся увертюра? – произнес удивленно Морозов. – Ты считаешь, что люди Хабиевых устроят вендетту?
– Я не считаю, я знаю, – сказал устало Сенчуков. – К сожалению, в лагере находился средний брат, Зелимхан Хабиев. Ему удалось скрыться. По оперативной информации, он обитает в краевом центре, и не намерен покидать его пределы. Есть подозрения, что он планирует новую операцию. По одним сведениям, это – крупный теракт на транспорте.
Они готовятся пустить под откос несколько пассажирских поездов на ведущих направлениях и магистралях, в том числе на Транссибе. По другим, собираются взорвать мощные фугасы на территории крупнейших военных предприятий.
– Это невозможно! – процедил сквозь зубы Морозов. – Система охраны, проверенный персонал…
– И на старуху бывает проруха, – вздохнул Сенчуков. – Все сейчас покупается и продается. Система охраны, проверенный персонал… За такие деньги, какие они предлагают, не то, что Родину, маму родную на котлеты продадут.
– Выходит, ты не знаешь, как с ними бороться?
– Знаю, – жестко сказал Сенчуков, – но и ты бдительности не теряй. Вернусь из Москвы, соберу всех на совещание. Там определимся, как эту беду не допустить.
– Так тебя по этому вопросу вызывают, или по-конкретному : вздуть за промахи в руководстве?
– В Москве моя задница сейчас никого не интересует. Влетит, прежде всего, тем, кто ближе своего высокого стола ничего не видит.
Забыл, что первый лагерь выявлен на нашей территории? Уже известно, что на Алтае и в Забайкалье тоже действуют подобные лагеря. Но о них узнали только тогда, когда мы собрали достоверную информацию и поделились ею со своими коллегами.
– Как я понимаю, ты это имел в виду, когда говорил, что Елизавета оказала вам бесценную услугу?
– Все я имел в виду, – ответил весьма неопределенно генерал. Это он проделывал всегда с большей охотой, чем отвечал на конкретные вопросы. Владимир Сенчуков остался недоволен собой.
Кажется, Морозов вынудил его рассказать больше, чем следовало. А генерал Сенчуков подобных проколов остерегался. Они могли сыграть не в его пользу и перевесить чашу весов в сторону отставки. А генералу осталось совсем немного до пенсии, и ему хотелось достойно прожить эти годы, ни перед кем не кланяясь, и не унижаясь из-за допущенных промахов.
– Ладно, вопрос исчерпан, – Сенчуков решительно рубанул воздух ладонью и вышел из-за стола.
