Игорь Максимович кивнул.
– Сейчас объясню суть лечения. Волновая теория поля… Вы кто по образованию?
– Я преподаватель русского языка и литературы, работала в разных местах, сейчас служу в агентстве «Прикол».
– Ясненько. Значит, попытаюсь обойтись без технических терминов.
– Уж пожалуйста, – попросила я. – Если честно, я абсолютно безграмотна в области физики, математики, химии. Кстати, и с географией у меня плохо, и с датами по истории.
Игорь Максимович поднял руку.
– Спокойно! Как вас зовут?
– Таня, – жалобно ответила я.
– Солнышко, не расстраивайтесь, – участливо сказал врач. – Сначала я заполню карточку, а потом займемся вашим весом. Ну, начнем?
На меня накатила волна радости. Скелетоподобная Кира права, это перст судьбы. Мне феерически повезло! Милейший врач! Заботливый! Приятный! Он мне поможет! Лазер! Это вам не овсянка на воде!
– Фамилия? – поинтересовался доктор, раскрывая тетрадь.
– Сергеева.
– Вес при рождении?
Я растерялась.
– Не знаю.
– Но как же? Это самый важный параметр!
– Наверное, три пятьсот.
– Необходима точность! – раздраженно заметил Игорь Максимович.
Я испугалась, что он откажется лечить тупую клиентку, и заявила:
– Как сейчас помню, акушерка положила меня на весы и крикнула: «Три килограмма пятьсот граммов».
– Отлично, – пришел в хорошее настроение Игорь Максимович. – Была ли в вашем роду клеточная мимбрахия? [9]
Я вновь растерялась.
– Простите, о чем речь?
– Клеточная мимбрахия, – спокойно повторил эскулап. – Мне необходимо отрегулировать длину волны лазера сообразно катохондриям ядер белковых соединений.
Иначе рецептор придет в несоответствие и жиры преобразуются в сальные отложения. В принципе, клеточная мимбрахия наличествует у всех… э… так сказать… крупных людей. Мне не встретился ни один пациент без нее, но спросить я обязан.
– Да! – гаркнула я. – Прямо все мои родичи поголовно ею мучились!
– С какого века?
– Э… э… Когда Наполеон Москву взял?
– В тысяча восемьсот третьем [10], – немедленно отреагировал Игорь Максимович.
Я прониклась к врачу еще большим уважением. Образованного человека сразу видно! Вот я, дурочка, не способная запомнить ни одной даты.
– В то самое время мой пращур и заболел, – лихо соврала я.
А что тут раздумывать? Раз врач сказал, что у всех толстяков имеется эта болячка, следовательно, она была и в роду Сергеевых. Кстати, мои родители и бабушка правда были полными. Только они не испытывали ни малейших комплексов по поводу своего веса.
