Интересно, почему Олеся уверяла, что я ничего не добьюсь от нее? Фаина Климовна производит впечатление пожилой, но вполне адекватной женщины и…
– О… А… О… А… – вдруг чуть ли не запрыгала хозяйка квартиры. – Лидочка! Господи, счастье-то! Скорей входи! Живенько, чтобы никто не увидел! Не бойся, я тебя спрячу! О… А…
Я растерялась, а Фаина Климовна схватила меня за плечо, втянула в небольшую прихожую, прижала палец к губам и сказала:
– Тсс! Не шуми!
– Хорошо, – тоже шепотом ответила я."
"– Лидочка, солнышко! Обними меня! – попросила старушка.
Ее лицо сморщилось, как печеное яблоко, на глазах заблестели слезы, руки потянулись ко мне. Я посмотрела на трясущиеся пальцы и нерешительно сказала:
– Фаина Климовна, вы обознались, меня зовут Таня.
Пожилая женщина застыла на месте, затем неуверенно спросила:
– Как вас величают?
– Татьяной, – повторила я.
– Значит, не Лидой?
– Нет.
Бабуля вздрогнула.
– Ты Лидочка Фомина? Ведь так?
– Жаль вас разочаровывать, но я Татьяна Сергеева.
Рогачева обхватила голову руками и тихонько застонала:
– Не Лида, не Лида, не Лида…
Мне стало не по себе.
Похоже, старушка только производит впечатление нормальной, а в действительности у Фаины Климовны глубокий маразм.
Глава 10
– Давайте пройдем в комнату, – предложила я. – Вы, наверное, не одна живете?
– С Варей, – охотно ответила Фаина Климовна.
– И где она?
– Пошла в буфет. Сейчас шоколадку принесет! – по-детски радостно воскликнула старушка. – С помадной начинкой, она вкуснее марципановой. А ты какую любишь?
– Фруктовую, – поддержала я разговор.
– Лидочка! – ахнула бабуля. – Это ты! Не притворяйся. Какая большая выросла, красивая, полная. Загляденье, а не девочка! Хотя…
В глазах старухи неожиданно заплескался ужас.
– Я поняла… – зашептала она. – Ты убежала! За тобой гонятся! Иди сюда. Я тебя люблю! Неправда, что я просила тебя подальше запереть. Федор врет! Я всегда за тебя горой! Сюда, живо! – Не по-старчески бойко Фаина Климовна распахнула шкаф. – Скорей, залезай.
– Спасибо, не хочу, – запротестовала я.
И тут с Фаиной Климовной произошла разительная перемена – ее маленькая фигурка выпрямилась, щеки покраснели, глаза сузились.
– Сучка! – завизжала она. – За старое принялась? Марш на место, дрянь! Мне больше позора не надо! Чтоб ты сдохла! Что люди подумают?
Я быстро шмыгнула в гардероб. С психами спорить нельзя.
Внутри шкафа висело много одежды и витал аромат очень знакомых старомодных духов. Запах защекотал ноздри, я громко чихнула.
Замок дверцы щелкнул.
