Впервые, наверное, чувствовать себя любимой.
Вспоминаю его руки, его пальцы, его кожу, его тело…
Его нежность невероятную.
Я ведь тогда даже не предполагала, что он будет таким нежным. Таким осторожным!
Таким моим! Да, именно так я тогда думала – он мой! Весь, без остатка! Он и был моим. А я была его.
Полностью! Глубоко… До самого дна.
И вот то самое важное. Главное. Настоящее. Когда мы стали одним целым. Когда я почувствовала его во мне, внутри. И это было…
Невероятно. Просто до слез…Волшебно. Так… Так по-настоящему! Словно именно так и должно быть отныне и всегда!
И каким чудом было знать, что я кому-то принадлежу! Я его – вся, полностью, без остатка.
Отныне и… навсегда?
Да…
А потом…
- Малышка, прости меня, я старался, я…
- Все хорошо, Ильяс, хорошо, правда…
- Маленькая моя, родная…
Все было во сне. В самом прекрасном сне! И я на самом деле не представляла, что это может быть вот так!
Так глубоко, так наполнено, так остро.
Когда вырастают крылья и ты летишь в небо. В космос.
- Малышка, если бы я мог, поднял бы тебя на руки и перенес на кровать, но боюсь, в нашей ситуации нести придется тебе…
Я чувствовала разочарование от того, что все осталось позади. Мне хотелось еще и еще. Дольше, сильнее. Я понимала, что он жалеет меня, потому что для меня все в первый раз. И чувствовала, что он так же как и я не успел насытится нашей любовью.
- Иди ко мне, малышка.
- Мне надо в душ.
- Тебе надо ко мне, Воробушек. Пожалуйста.
И я снова оказалась рядом с ним.
Он притянул меня ближе. Его губы опять оказались на моих губах."
"А потом у нас обоих словно окончательно сорвало предохранители. Мы уже не так отчаянно аккуратны, наоборот отчаянно безбашенны. И для меня это было еще одно открытие. Что я могу вот так! Могу не бояться, не стесняться, не осторожничать. Я могу любить. Могу бороться за свою любовь. Могу проявить инициативу и сделать любимому приятно, как умею, конечно.
Он остался доволен. И я тоже. Мне дико нравилось все, что мы делали.
Я правда даже не представляла никогда, что это может быть так.
Это настолько хорошо, что сначала даже не вериться в то, что происходит со мной.
Все, что я раньше слышала о занятиях любовью в тот момент казалось мне лишь каким-то подобием правды. Суррогатом.
Настоящее было тогда, в тот момент, здесь и сейчас. Когда тело реально поет, кричит, и умоляет продолжать, не останавливаться.
И страшно представить, что происходит с теми, кто это испытал и потерял.
