Я слышал, как Эмбер открыла бутылку ликера, а Мэдисон с энтузиазмом просила Клементину показать ей свою коллекцию книг.
Коридор казался бесконечным, растянувшись на многие мили, и я отогнал мысли о том, что сегодня ночью отец умрет у меня на руках. Фотографии на стенах слились в единое пятно. Когда мы добрались до спальни Джулиана и Эмбер, то положили Ронана Блэка на кровать. Я набрал номер Гранта. К черту его свидание с Лайлой. Расхаживая по комнате, я наблюдал, как Кэти пыталась влить немного воды между сухими, бесцветными губами отца.
Он пришел в сознание, но это еще ничего не значило после того, как несколько минут назад его голова опустилась на тарелку, и он потерял сознание прямо за столом.
Словно опомнившись, мама поспешила обратно в гостиную за аптечкой, которую привезла для отца (потому что таскать ее с собой повсюду теперь было в порядке вещей). Она представляла собой большую черную коробку со всевозможными кислородными масками и множеством оранжевых бутылочек с таблетками.
– Возьми трубку, возьми трубку, возьми чертову трубку, – бормотал я, прижимая телефон к уху, продолжая расхаживать по спальне Джулиана, в которой никогда не хотел находиться.
Грант взял трубку после второго звонка. Я отрывисто пересказал события.
– Передай, пожалуйста, трубку Ронану, – сказал Грант с раздражающим спокойствием. Моему четырехлетнему «Я» захотелось бросить ему песок в глаза. Почему ты такой спокойный? Мой папа умирает.
Мама передала мне аптечку. Я расстегнул молнию. Кэти прислонила отца спиной к изголовью кровати, тонкая пелена пота покрывала ее лоб.
Я поспешил помочь ей, зажав телефон между ухом и плечом.
– Просто скажи мне, что делать.
– Чейз, я не могу.
– Я твой лучший друг, – прошипел я сквозь стиснутые зубы, понимая, как по-детски это звучит.
– Можешь быть хоть Папой Римским, мне все равно. Тебе нужно передать трубку отцу. Он единственный человек, с кем я могу обсуждать его лекарства, если только не получу его устное разрешение.
Мы оба знали, что отец не позволит мне обсуждать его здоровье, пока он еще в состоянии принимать решения самостоятельно.
Он слишком горд. С неохотой я протянул телефон отцу. Его дрожащие пальцы обхватили устройство. Он начал рыться в аптечке у себя на коленях, хмыкая в телефон. Ранитидин, пролонгированный морфин, диклофенак, метилпреднизолон. Хосписная медицина, предназначенная для того, чтобы ему стало легче, но не лучше.
Кэти галопом помчалась в ванную комнату, и я услышал, как ее вырвало. Для нее это слишком.
