Для нашего возраста ты слишком далеко ушла, а ведь даже не училась в хорошем колледже. Кажется, будто… Ты так легко управляешь своей жизнью. Не знаю. Для двадцатишестилетнего человека это кажется ненормальным. Такое ощущение, что тебе постоянно подворачиваются легкие пути.
– Тебе не приходило в голову, что моя жизнь не состоит сплошь из единорогов, сердечек и выпечки? – К своему удивлению, я уже открыто кричала на Нину. – Я крайне не уверена… ну, почти во всем. Я живу в крошечной квартирке с собакой, на которую у меня аллергия.
Моя личная жизнь – сплошная катастрофа, а будучи подростком, я потеряла маму, и так и не смогла полностью оправиться от этого. Чтобы забраться так высоко, я практически не вела никакой социальной жизни в течение последних пяти лет и сосредоточилась на работе. Стажировка была роскошью, которую я не могла себе позволить, если не хотела остаться бездомной. Вот почему Свен быстро продвинул меня по службе ценой пятидесятичасовой рабочей недели. Трава всегда зеленее через фильтр чужих страниц в социальных сетях.
Никто не управляет своей жизнью. Во всяком случае, полностью. Все мы притворяемся, будто знаем, что делаем. А те из нас, кто делает это с улыбкой на лице, просто выглядят так, словно им все нравится.
Нина фыркнула.
– Ну, да, наверное, но…
– Нина, по отношению ко мне ты всегда была мелочной, ревнивой, неконтролируемой сукой. И я больше не могу и не позволю никому так со мной обращаться. Хватит. Если честно, ты, вероятно, заслуживаешь увольнения. Тебе пришло в голову набить мою сумку презервативами, черт возьми.
Но знаешь что? Я не хочу, чтобы твоя безработица оказалась на моей совести, поэтому дам тебе один шанс. Я поговорю со Свеном, чтобы он разрешил тебе сохранить должность. Думаю, он прислушается, учитывая, что я тот самый объект издевательств. Но ты должна пообещать мне, что больше никогда не позволишь зеленоглазому монстру завладеть твоим ртом и говорить мне ужасные вещи. Зависть напоминает испускание газов. Она есть в каждом из нас, и она воняет, поэтому лучше всего сдерживаться или выпускать ее, когда никто не видит и не слышит.
Я доступно объяснила?
Нина шокированно уставилась на меня, смаргивая слезы.
– Нина, ответь мне.
– Да, – прошептала она, все еще завороженная тем, как я все перевернула на сто восемьдесят градусов. – Обещаю. Я… Мне жаль.
– Так и должно быть.
– Ты права.
Повисла пауза.
– Зачем тебе это? – она потерла переносицу, поморщившись. – Ты мне ничем не обязана.
