Мышцы под тонкой хлопчатобумажной рубашкой и жилетом из мягкой шерсти казались гладкими и твёрдыми, словно камень. В его поведении сквозило такое спокойствие, что Кир невольно расслабился. Он попытался сосредоточиться, но мысли в голове путались и заходили в тупик. Ситуация была полностью лишена смысла.
От лихорадочного озноба у него застучали зубы.
— Зачем вы это делаете? — из последних сил спросил Кир.
Возможно, у него просто разыгралось воображение, но руки Кингстона слегка напряглись.
— У меня сыновья примерно твоего возраста.
Если бы один из них заболел, находясь далеко от дома, я бы хотел, чтобы о нём тоже кто-нибудь позаботился.
По сути, это не было ответом.
— Сейчас я тебя опущу, — сказал Кингстон. — Не напрягайся, позволь я сам всё сделаю. — Он осторожно уложил Кира среди подушек и укрыл одеялом. Кингстон пощупал лоб Кира и тихо спросил: — Калпеппер, когда должен приехать доктор?
— Сегодня днём, ваша светлость, — ответил слуга.
— Я хочу, чтобы он прибыл в течение часа.
— Полагаю, он на обходе, сэр…
— Другие его пациенты могут подождать.
Пошлите за ним лакея.
— Да, ваша светлость.
Через мгновение Кир почувствовал прикосновение холодного компресса ко лбу.
— Мне плевать на доктора, — пробормотал он. — Мне нужна она… Меррит. Я долго не протяну."
"— Чепуха, — сказал Кингстон с такой спокойной уверенностью, что Кир почти ему поверил. — Я пережил лихорадку и похуже этой. Ты справишься.
Но в следующий раз, когда Кир с трудом очнулся от глубокого сна, он понял, что ему стало хуже.
Лихорадка не отпускала, каждый хриплый вдох давался с трудом, никогда ещё Кир не чувствовал себя таким слабым. Со всех сторон его окружала одна лишь боль, от которой никуда не скрыться.
Рядом появилась женщина, её красивые тёмные глаза были полны беспокойства, бледное лицо напряжено. Кир выставил руку, пытаясь притянуть её к себе.
Она мягко утихомирила его, присела на матрас и погладила его по волосам прохладными руками. Она сказала, что пришёл доктор, он сменит повязку и очистит рану, поэтому Киру нужно лежать спокойно.
Он почувствовал, что его осторожно поворачивают на живот, от чего грудь пронзила острая боль. Повязку сняли и начали бередить жгучую рану. Волна боли спровоцировала резкий спазм в животе и приступ тошноты, Кир жалобно зарычал.
Меррит придвинулась и положила его голову себе на колени.
— Ну вот, — утешала она, пока доктор продолжал копаться в ране. — Осталось совсем чуть-чуть. Держись за меня.
