Окно располагалось таким образом, что в нём поразительно чётко отражался вход в соседнюю комнату.
И в этом отражении возник пересекающий спальню обнажённый Кир Макрей.
Меррит бросило сначала в жар, потом в холод, она не могла оторвать от него взгляд. В этот момент он наклонился, чтобы достать пару брюк из кожаного сундука. Его движения были лёгкими и грациозными, но в них таилась скрытая сила, а его тело…
— Вы собираетесь работать всю ночь, вообще ничего не съев? — заворожённо спросила она.
…из сплошных туго сплетённых мышц и сухожилий…"
"— Справлюсь, — ответил он.
…было великолепно. Фантазия, которая стала явью. И как раз перед тем, как он застегнул брюки, Меррит успела заметить, что природа его щедро одарила.
О, как не стыдно пялиться на голого мужчину. Неужели у неё напрочь отсутствует достоинство? Порядочность? Нужно остановиться, пока он её не поймал. С трудом отводя взгляд, она изо всех сил старалась не упустить нить разговора.
— Вы будете работать куда продуктивнее на сытый желудок, — крикнула она.
— У меня нет времени бездельничать в пабе, — донёсся приглушённый ответ из соседней комнаты.
Взгляд Меррит метнулся обратно к отражению в окне. Она ничего не могла с собой поделать.
Макрей натягивал через голову рубашку и просовывал руки в рукава, на его торсе перекатывались мощные мышцы. Это было тело человека, который привык работать на износ.
За последние годы с Меррит не случалось ничего более интересного и волнующего. А, возможно, и за всю её взрослую жизнь. До замужества она была слишком застенчивой, чтобы наслаждаться подобным зрелищем.
Но теперь, как вдова, чья постель пустовала… Рассматривая обнажённое тело Кира Макрея, Меррит болезненно осознавала, чего лишилась после смерти мужа.
Вздохнув, она задёрнула занавески и отошла от окна. Хотя привычное хорошее настроение её покинуло, когда Макрей вернулся в комнату, Меррит напустила на себя весёлый вид.
— Ну вот, — сказала она. — Так гораздо лучше.
Он выглядел посвежевшим и гораздо более расслабленным в вязаном шерстяном жилете поверх рубашки без воротничка.
Макрей зачесал волосы назад, но блестящие янтарные локоны уже ниспадали на лоб. Зловонье виски и пота сменилось ароматом душистого мыла и чистой кожи.
— Признаю, лучше так, чем вонять, как пол в таверне. — Макрей остановился перед ней, в его глазах блеснул озорной огонёк. — Раз уж вы взяли на себя ответственность за меня, миледи, каков ваш следующий приказ?
Вопрос прозвучал небрежно, почти как дружеское подтрунивание.
