— Береги себя, мальчик мой. Смотри в оба и не теряй бдительности."
"— Хорошо. Спасибо. — Они обменялись крепким рукопожатием, которое на удивление придало уверенности.
Кир выглянул в окно кареты, пока упряжка лошадей увозила их по усыпанной гравием дорожке, набирая скорость. Он чувствовал себя неуютно в собственном теле. Кир безнадёжно запутался, словно нерадивый пловец у берегов Айлея, угодивший в ловушку коварных водорослей. Мышцы на руках и ногах сводило от желания встать и пойти пешком или побежать, но приходилось сидеть.
— Как ты поступишь с Меррит? — спросила Фиби.
— Никак, — хрипло ответил он. — А что я должен делать?
— Не собираешься ей написать? Или навестить?
— Мы с ней простились, и на этом история закончилась.
— Наверное, это и к лучшему. Хотя мне показалось между вами возникла… как бы лучше выразиться… симпатия?
Кир бросил на неё мрачный взгляд.
— Некоторые птицы умеют плавать, а некоторые рыбы — летать. Но им всё равно не суждено быть вместе.
— Ещё одна аналогия с рыбой, — изумилась Фиби.
Набитый банкнотами бумажник мешался в кармане. Кир достал его и начал задумчиво перебирать купюры номиналом один фунт, пять, десять… их было столько, что бумажник не закрывался до конца. Решив отдать часть денег лакеям и кучерам, Кир начал вынимать пачку банкнот.
Из бокового кармана выпал клочок бумаги и медленно приземлился на пол кареты, как грациозный рябиновый лист. Кир прижал руку к рёбрам и с трудом наклонился, чтобы его поднять, затем выпрямился и с любопытством его разглядел.
Мистер Кир Макрей Леди Меррит Стерлинг
Имена были напечатаны… Но зачем и для чего?
В голове пронеслись обрывки воспоминаний. Мысли разбежались. Пытаясь сосредоточиться хотя бы на одной из них, Кир услышал голос Меррит: ""Останься на одну ночь. Всего лишь одну"". Он вспомнил запах дождя, и прохладную тёмную ночь, и тёплую постель… округлые формы женской груди, как сладострастно потаённая плоть сжимала его мужское естество и мучительную кульминацию, во время которой Меррит выкрикивала имя Кира.
Перед глазами встал её образ в свете свечей, языки пламени, танцующие в лужицах воска, отражались в её глазах, поблескивали в волосах и на коже… Кир словно опять почувствовал ту свободу, в которую окунулся, доверившись во всём Меррит, и неиссякаемый восторг, который их с ней переполнял. А потом отчаяние от расставания, физическую боль от нахождения вдали друг от друга, будто погружаешься в море и смотришь из бездушных глубин в недостижимое небо. Щёлк.
