— Ни одному мужчине не захочется, чтобы женщина видела его в чём мать родила, пока он болеет и не моется несколько дней.
— Но ты мылся. Во всяком случае, соприкасался с водой. Я постоянно протирала тебя холодной губкой с тех пор, как мы приехали. — Криво улыбнувшись, она подошла к порогу и остановилась, положив ладонь на дверную ручку. — Я позже пришлю Калпеппера, если таково твоё желание.
— Да. — Кир сделал паузу, прежде чем пробормотать: — Спасибо, миледи.
— Меррит.
— Меррит, — повторил он… и бросил на неё пристальный взгляд, от которого у Меррит ёкнуло сердце.
Почему он так на неё смотрит? Неужели что-то вспомнил? Она вцепилась в дверную ручку из полированной латуни так сильно, что ладонь начала пульсировать.
— Красивое имя, — наконец отстранённо проговорил он и перевёл взгляд на одно из окон, молча дав понять, что разговор окончен.
Глава 20
Кир проснулся на следующее утро как раз в тот момент, когда из комнаты тихо вышла горничная с деревянным ведёрком. В камине потрескивал слабый огонь, прогоняя ночной холод.
Из других частей дома доносились разнообразные звуки. Слуги приступали к повседневным делам: приглушённо переговариваясь между собой, они открывали ставни и подметали ковры. Тихо позвякивал фарфор или стекло. Когда Кир уловил слабый запах какой-то жареной солоноватой пищи, возможно, бекона, и аромат свежего хлеба, его ноздри дёрнулись, а рот наполнился слюной.
""Скоро завтрак"", — подумал он, к нему вернулся его обычный аппетит.
Кир осторожно встал с кровати и заковылял к умывальнику.
Левая сторона грудной клетки сильно болела, как будто по ней прошёлся плуг. Голова раскалывалась, а в ушах то и дело звенело. Но больше всего его беспокоили лёгкие, они напоминали лопнувшие кузнечные мехи. Кир едва мог вздохнуть и издавал при этом свистящие звуки."
"Через несколько минут он подошёл к окну. Утро выдалось морозным, стёкла по бокам покрылись инеем и узорами. Дом был расположен на возвышенности над личной бухтой Шаллонов, безмятежные голубые воды окаймлял бледный полумесяц песчаного пляжа с дюнами, покрытыми травой.
Далеко за пределами поместья в мире дымовых труб и железнодорожных станций кипела бурная жизнь, но здесь, во владениях Кингстона, время будто замедлялось. В этом мире…
Пахло определённо беконом.
В этом мире люди могли позволить себе роскошь читать, думать и обсуждать возвышенные темы.
Нужно вернуться домой на Айлей, вдохнуть полной грудью прохладный морской бриз и отоспаться в доме, где он вырос.
