— Виконт Баррингтон был так любезен, что проинформировал патронесс и меня о своей мужественной попытке защитить от ваших приставаний одну из наших молодых леди, сэр! Просто невероятно, что один из наших членов зашел так далеко, что забылся и вел себя так непристойно! Да еще под нашим носом! Если вы теперь же не объяснитесь, сэр, мы вынуждены будем просить вас покинуть этот дом сию минуту!
Проведя рукой по лбу, Ричард обдумывал, какое объяснение могло бы опровергнуть подлую ложь развратного виконта.
Одно ему было ясно: Баррингтон распространил поклепную версию происшествия, поэтому любая попытка с его стороны рассказать правду может скорее заставить его обвинителей еще больше поверить в его вину, чем убедить их в его невиновности. Кроме того, Ричард должен был защитить Хелену от злобных слухов. Он набрал в легкие побольше воздуха и решил, что, хотя ложь противоречит его жизненным принципам, это сейчас единственный способ выпутаться из создавшегося ужасного положения.
— Похоже на то, что ваши светлости были введены в заблуждение, — спокойно проговорил он и твердо посмотрел в глаза своим судьям. — Я действительно вынужден был силой выставить лорда Баррингтона из комнаты, но свои действия я считаю совершенно оправданными. Дело в том, что в тот момент, когда его светлость застал нас, я был далек от приставаний к этой молодой леди, как предположил лорд Баррингтон. Я делал предложение мисс Витли! — Постаравшись проигнорировать возгласы удивления, раздавшиеся позади него, он добавил: — Как она сама, несомненно, это подтвердит.
И, скрестив пальцы, он отошел в сторону и представил взорам собравшихся растрепанную Хелену, которая слушала его потрясающее заявление со все возрастающим удивлением и теперь настолько растерялась, что лишилась дара речи.
— Мисс Витли!
Взяв ее покорную руку в свою, Ричард изобразил улыбку.
— Похоже на то, что наш секрет открылся, любовь моя, — сказал он.
— Не сможешь ли ты объяснить их светлостям подлинную цель нашего тайного свидания?
Подняв на него глаза, Хелена, чей мозг силился переварить слова графа, не могла не сознавать, что, пытаясь защитить ее от стыда и бесчестия, он был готов даже принести на алтарь ее доброго имени свои принципы. И тут ей пришло в голову, что все, что случилось, явилось следствием ее желания бросить вызов Маркфильду.
