— А я думаю, что нужна, Чарльз, старина, — спокойно ответил Ричард, разгадавший намерение своего кузена. — Я не позволю тебе поджечь этот дом.
— Почему нет? — хмыкнул Стэндиш. — Для тебя этот дом ничего не значит. Я слышал, как ты сказал, что потерял к нему интерес. Ты не лучше двоих предшествующих братьев. Дядя Лео позволил Холлу развалиться, и, хотя я убеждал Саймона что-нибудь предпринять, он просто хохотал мне в лицо!
На мгновение Ричард смешался, но затем увидел лихорадочный блеск в глазах Чарльза и странное выражение лица.
Стало ясно, что тот свихнулся.
— Дядя Лео виноват в том, что Саймон сбился с пути, — начал он осторожно. — Когда мы были детьми…
— Когда вы были детьми, — фыркнул его кузен, садясь на деревянный ящик, который приволок к лестнице. — Насколько я припоминаю, ни у одного из вас не было времени для меня, когда я был ребенком!
— Между нами разница в четыре года, — напомнил ему Ричард. — Сейчас, когда мы стали взрослыми, эта разница не ощущается, но для десяти-двенадцатилетних мальчишек четыре года — это огромная разница.
Мы не могли позволить тебе участвовать в наших играх, опасных даже для таких сорванцов, какими были мы с Саймоном.
— Но это не помешало вам проделывать со мной ваши грязные шутки!
— Шутки? — нахмурился Ричард. — Не помню, чтобы я когда-нибудь шутил с тобой подобным образом.
— Ну, так Саймон точно играл! Как насчет корзины гнилых персиков, которую он водрузил на крышу и сбросил на меня?
— О, это! — делано рассмеялся Ричард, делая еще один шажок вперед.
— Насколько я помню, этот трюк предназначался мне в отместку за проволоку, которой я привязал его дверь однажды утром. Тебе просто не повезло, что ты оказался в том месте раньше меня. Но это испортило Саймону день — я помню, как нам пришлось тебя отмывать, прежде чем мы отвели тебя домой к твоей матери. — При воспоминании о своем детстве его глаза потеплели. — Не забудь, что мы были очень близки с Саймоном, потому что оба потеряли наших матерей. И мы завидовали тебе, что у тебя она была.
— Ну, теперь она просто старая кошелка с болезнями! — воскликнул Стэндиш, на минуту забыв о мебели.
— И прекрати свои попытки задобрить меня — ты всегда был благодетелем, насколько я помню. Если бы только у тебя хватило порядочности дать убить себя при Ватерлоо, мой план бы сработал.
— Ну, вряд ли ты дождешься от меня извинений за это, старина, — отшутился Ричард, приблизившись к Стэндишу еще на несколько шагов.
— Ты явно какой-то заколдованный, — зло рассмеялся Стэндиш.
