Она выставляла из кухни всех людей, за исключением нескольких, чья помощь была необходима, и убирала окровавленные простыни без единой жалобы.
Ричард заранее рвал льняные простыни на длинные бинты и скатывал их, но несколько раз должен был оставить это занятие, чтобы держать пациента и не давать ему упасть со стола. Не имея в своем распоряжении ни опиума, ни наркотиков, им приходилось вливать в горло больного огромные дозы бренди в попытке угомонить его, но, по мнению Хелены, алкоголь приносил больше вреда, чем пользы.
Внезапно Фуллер буквально лягнул Стэндиша, от чего тот отскочил, едва не уронив лампу и не вызвав пожар. Увидев, что Хелена сердито нахмурилась, он промямлил извинение и в дальнейшем держался подальше от ног пострадавшего.
Но наконец все было кончено. Рана была зашита и перевязана, к ней были приложены компрессы, так что оставалось только молиться, чтобы не открылось повторное кровотечение и не была занесена инфекция, что было вполне возможно, учитывая, в каких условиях проходила вынужденная операция.
Так как транспортировать Фуллера в таком состоянии было нельзя, было решено привезти из Вестпарка удобную кровать и поместить больного в комнату, служившую когда-то комнатой экономки и которая показалась Хелене вполне для этого подходящей.
Когда возник спор о том, кто проведет ночь возле больного, Хелена заявила, что она должна наблюдать за результатами своей работы, и твердо стояла на своем. Стэндиша уговорили отвезти миссис Вейнрайт в Вестпарк, а затем вернуться домой с тем, чтобы после завтрака они оба заступили на вахту вместо Хелены.
Рубена, Бет, Сиси и других помощников послали спать и предложили им считать следующий день выходным, чтобы оправиться от шока, и наконец Хелена и Ричард остались одни в так называемой спальне.
— Я притащу один из свободных соломенных тюфяков, и мы сможем по очереди спать на нем, — предложил Ричард. — Сидеть всю ночь в кресле ужасно неудобно.
— Ты так говоришь, будто знаешь это по горькому опыту, — ответила она сонным голосом, наблюдая за тем, как он сооружает постель.
Внезапно она почувствовала робость.
Он тихо рассмеялся и, взяв ее за руку, подвел к тюфяку.
— Условия солдатской жизни не всегда располагают к удобствам, моя дорогая, — напомнил он. — Но я всегда находил место для ночлега, а теперь пора и тебе сделать то же самое. — При ее попытке протеста он прижал палец к ее губам. — Больше ни слова, прошу тебя. Я настаиваю, чтобы ты отдохнула.
