— Мистер Ричард, его светлость, слишком злоупотребил бренди сегодня утром и вынужден был удалиться в свою комнату с… э… несварением желудка. Миссис Вейнрайт дала ему одно из своих специальных лекарств, и он с тех пор спит, как младенец!
— Она хочет сказать, что его светлость напился, миледи, — вмешалась Фрэн, позволив себе слегка хмыкнуть, и отправилась в буфетную, чтобы помыть руки и лицо, прежде чем сесть за кухонный стол и приняться за еду.
Сердце Хелены упало, когда она услышала слова горничной. Что за человек, за которого она вышла замуж? Не только распутник, но и пьяница? Возможно, что еще и закоренелый картежник, какими были его дядя и кузен.
Но ни один из этих пороков никак не влиял на ее пульс, когда он входил в комнату или дотрагивался до ее руки… или улыбался ей. А что до его поцелуев! Она немела, переставала дышать, и ей в голову не приходила ни одна разумная мысль. Даже ее убеждение, что Ричард был законченным донжуаном, не помогало ей сопротивляться его чарам.
Но тут воспоминание о ее вторжении в личную корреспонденцию графа заставило ее затрепетать и полностью отбило у нее аппетит.
Поднявшись из-за стола, она сказала:
— Боюсь, что у меня разболелась голова. Я сначала приму ванну. Будьте так любезны, пришлите мне мой ужин через час-полтора, миссис Эллис. — Затем, повернувшись к горничной, которая, съев только половину, тоже поднялась на ноги, приготовившись сопровождать свою хозяйку, она добавила: — Закончи еду, Фрэн. Я позвоню, когда ты мне понадобишься. — И, больше не мешкая, она вышла из кухни, оставив экономку и горничную недоуменно переглядывающимися.
Вернувшись в спальню, она обнаружила, что приготовления к ее ванне уже завершались, и, отпустив последнюю из служанок, которые бегали вверх и вниз по лестнице с кувшинами горячей воды, она проворно сбросила грязную одежду и с наслаждением опустилась в успокаивающее тепло пахнувшей фиалками воды.
Все еще размышляя над возможными оправданиями своего поведения, она решила, что, когда граф узнает о том, что многие из его просроченных счетов оплачены, он не так уж рассердится.
Хотя, вспоминая, как Ричард всегда переводил разговор на другие темы, когда речь заходила о деньгах, она понимала, что в этом вопросе ей следовало быть очень деликатной. Она вышла из ванны посвежевшей и, не став звонить в колокольчик, сама вытерлась и, проведя расческой по еще мокрым кудрям, надела белую шелковую ночную рубашку и пеньюар, которые Фрэн приготовила рано утром, перед их отъездом.
