Но завтра на концерте в Сиэтле будут руководители «Рук помощи», а с ними куча детей. Я не могу их подвести. Черт возьми, я и так их подвожу. Если отменить гастроли, то и они и лейбл получат меньше денег.
– Будут и другие гастроли, Миллер. Никто не станет возмущаться, ведь речь идет о твоем здоровье.
– Я выступлю на этом концерте. Ради них. Один концерт, и тогда сможем планировать дальнейший шаг.
Вайолет немного помолчала, потом вскинула подбородок и посмотрела на меня.
– Тебе это нравится? Из статьи в «Роллинг Стоун» создалось впечатление, что нет.
"
"– Мне нравится быть на сцене. Выступать перед фанатами. Но все остальное какой-то сюрреализм.
– В смысле?
– Куда бы я ни пошел, люди говорят мне, какой я крутой, даже если не знают меня. Даже когда я веду себя как полный придурок. Я уже полгода ни с кем по-настоящему не разговаривал. Мне достаточно сказать «хочу пить», и десяток людей бросится подать мне стакан. Знаю, что верх идиотизма жаловаться на подобные вещи, но очень легко, черт побери, позволить всему этому вскружить мне голову.
Я жертвую на благотворительность, чтобы почтить борьбу моей мамы и не забывать свое прошлое.
Вайолет улыбнулась и поцеловала меня в грудь над сердцем.
– Мне нравятся твои слова. – Она опустила взгляд, ее голос стал глуше. – А что насчет твоего отца?
Живот скрутило в узел, расслабленная тяжесть во всем теле исчезла. Я сел и потянулся за стаканом воды на ночном столике.
– А что с ним? Я знаю, зачем он звонит спустя семь лет, явно не чтобы меня поздравить.
Хочет получить свою долю.
Вайолет села рядом со мной и натянула простыню на грудь.
– Возможно. А вдруг нет? Вместо того чтобы гадать, чего он хочет, спроси себя, чего хочешь ты. Хочешь поговорить с ним?
– Зачем мне с ним разговаривать? Он разрушил наши жизни. Мы были вынуждены жить в гребаной машине. Маме приходилось делать… ужасные вещи, чтобы выжить. Он не заслуживает даже ответа на свои телефонные звонки.
Она прижалась ко мне щекой.
– Дело не в том, чего он заслуживает, Миллер.
А в том, чего заслуживаешь ты. Разговор с ним может тебя успокоить.
– А может только ухудшить ситуацию.
Вайолет взяла меня за руку и поцеловала в плечо.
– Только ты знаешь, как будет правильно.
– Я подумаю, – произнес я. – В конце концов, он может больше и не пытаться связаться. Я всей команде сказал, что не собираюсь отвечать на его звонки. Возможно, я уже упустил свой шанс. – При этой мысли я стиснул зубы от боли в сердце.
