Они собираются полностью покрывать твое обучение, пока будешь поддерживать средний балл в 3,5.
– Полностью? Бог ты мой! – Я прикусила губу.
Бейлор находился в Техасе, так далеко от друзей и семьи. И Миллера. Он уже был в Лос-Анджелесе, вероятно, строил там свое будущее. До Санта-Круза лететь недолго, едва ли час. Но в Техас…
– Тебе придется оплачивать собственное жилье, – продолжала мисс Тейлор, – но, учитывая, что для студентов из других штатов оплата за обучение выше, это огромная победа.
Я кивнула. Мои первые годы в колледже, без долгов.
– Это огромная возможность, но я мечтала об Университете Санта-Круза с незапамятных времен. Здесь мой дом. Я знаю, вы просили проявлять гибкость, но позвольте мне сначала переговорить с родителями, прежде чем я приму решение. Тут есть, о чем подумать.
– Хорошо, дай мне знать, на чем остановишься, и я помогу тебе ответить на предложения и расскажу детали.
– Спасибо вам, мисс Тейлор. За все.
– Не за что. И повеселись на выпускном. Ты идешь с Ривером Уитмором?
Я нахмурилась.
– Откуда вы знаете?
– Он мне сказал. Я ему тоже помогала с предложениями колледжей. Этого мальчика ждет великое будущее. Возможно даже НФЛ.
– Ох, он все еще хочет туда? – небрежно поинтересовалась я.
– Не могу раскрывать подробностей; уверена, что он сам расскажет обо всем на выпускном. Но его требуют все участники Большой Десятки[14].
Я слабо улыбнулась.
– Не сомневаюсь в этом.
Я повесила трубку, думая, что у нас с Ривером много общего. У нас обоих были простые желания: остаться в любимом городе и строить здесь свое будущее, но у жизни на нас другие планы.
Я вернулась в жутко тихий, но не пустой дом. Воздух пронизывало напряжение и тревога. Я вошла в кухню, окрашенную янтарным светом закатного солнца, и волосы на затылке встали дыбом. Мама с папой сидели за столом, повсюду были разбросаны бумаги. В глаза бросался логотип налоговой службы.
– Что случилось? – Как в замедленной съемке, я говорила медленно, двигалась медленно, даже дышала медленно. Воздух казался стеклянным.
Мама шмыгнула носом и промокнула салфеткой покрасневшие глаза.
– Присядь, Вайолет.
На негнущихся ногах я подошла к столу, села между ними и сложила руки. Посмотрела на отца, и мое сердце остановилось. Я никогда не видела его в таком плачевном состоянии – небритый, потрепанный и похудевший.
– Папа?
Он слабо улыбнулся.
– Привет, тыковка. У нас плохие новости.
– Уверена, она и так это поняла, – огрызнулась мама, правда, без особого энтузиазма. Она махнула рукой.
