Все это неважно. Я должна найти Миллера. Он важен, и мне потребовалось много времени, чтобы понять это.
Я выбежала из зала и завернула за угол. Холодный ночной воздух остудил мои пылающие щеки, и я резко остановилась. У меня перехватило дыхание.
Примерно в двадцати ярдах от меня, прямо за краем света от прожектора, стоял Миллер, прислонившись к стене. А на коленях перед ним сидела Эмбер, спиной ко мне, положив руки ему на бедра и двигая головой. Его глаза были закрыты, красивое лицо исказила гримаса. От боли или удовольствия, я не могла сказать точно.
Я снова скрылась за углом и ударилась голыми лопатками о грубую цементную стену. Пришлось прижать ладонь ко рту, пока из горла не вырвался хоть какой-то звук. Дыхание стало хриплым, а ноги ватными.
– Дура, – прошептала я, слезы лились ручьем. – Какая же я дура!
Слишком поздно. Я опоздала на четыре года и несколько минут.
Через несколько жестоких мгновений первая острая боль прошла. Тугой узел в груди сжался сильнее и свинцовым шаром лег на душе.
Я глубоко вдохнула и вытерла слезы, оставляя на пальцах пятна туши.
Затем оттолкнулась от стены и пошла домой.
Часть III
13
МиллерМарт
Мы сегодня встречаемся или нет??
Я прочитал сообщение от Эмбер и вздохнул.
– У-у-у, – протянул Холден слева от меня. Солнечным утром мы шагали по лужайке к школе, Ронан шел справа. – Проблемы с девчонками. Снова. Ты всегда можешь перейти в мою команду. Меньше драмы.
Я смерил его взглядом.
– Меньше драмы?
– Ладно, ладно, я сам ходячая драма, но если сказать Эмбер, что ты гей, то можно наконец порвать с ней и избавить всех нас от страданий.
– Твоя правда, – согласился Ронан.
Я ничего не ответил. Они не понимали. Да, я остался с Эмбер, потому что, как последний придурок, позволил ей отсосать мне на балу. Другие парни, возможно, уже бы кинули ее, но я не такой. Эмбер не заслуживала, чтобы ею попользовались и выбросили, как одноразовую игрушку.
Более того, я уговорил себя начать с ней встречаться. Она была милой, умной и красивой – длинные светлые волосы и густые брови делали ее похожей на сырую версию Кары Делевинь.
Я проводил с ней время, потому что все время ждал, что именно в этот вечер или в это свидание между нами вспыхнет искра и я наконец смогу забыть Вайолет.
Но искра все не вспыхивала – ни физически, ни эмоционально. Мое упрямое сердце отказывалось отпускать Вайолет. И было очевидно, что никогда не отпустит.
– Ты прав, – признал я. – Просто… – Я остановился и огляделся.
