– Ну-у-у…
– Ну-у-у?
– Лет десять подождете? – ангельским голосочком поинтересовалась она, кинув ревнивый взгляд на Ашель, которую Арэт все еще пытался усадить на длинную скамью среди черных ящиков с белыми номерами на крышках. – Нам, магам, в шестнадцать уже можно замуж выходить! – гордо сообщила шестилетняя волшебница с явно выраженным даром иллюзиониста.
– Ритэра, звезда моя! – оставив в покое изобретательницу, сказал Арэт. – Ты ранишь меня такими заявлениями в самое сердце! – Песчаный ящер нарочито тяжело вздохнул, пряча в уголках губ хитрую улыбку.
– А как же я? Я ведь уже два года тебя жду!
– Прости, дядя Ар, – кокетливо поведя плечиками, ответила девочка. – Папа сказал, чтоб никаких блондинов!
– Так-с, папа, значит, угу… И кто у нас папа? – не удержался от вопроса Кимир, по-новому глядя на хорошенькое личико ребенка. Допустим, не десять лет, а пятнадцать – двадцать, но разве это срок для дракона? А в свете устроенного этой крошкой представления с участием ходячих мертвецов и сложных иллюзий присмотреться к внучке некроманта явно стоило.
– Лучше не спрашивай! – закатил глаза Арэт, поймав за рукав Ашку, которая решила, пользуясь случаем, подойти поближе к ритуальной площадке.
– А еще лучше будет, если вы все помолчите! – раздался недовольный голос Дина, оторвавшегося на время от своего занятия.
– Готово? – синхронно спросили оба дракона."
"– Нет, – рявкнула в ответ эльфийка. – Хотите «говоруна» – заткнитесь! – с нотками раздражения добавила она, после чего едва слышно проворчала: – О свадьбах будем за ужином договариваться.
Через десять минут в подвале дома Грэниусов
В зловещего вида помещении царил не менее зловещий полумрак. Свечи, расставленные в узловых точках сложной пентаграммы, мрачно горели, освещая ритуальную площадку. Никто больше не разговаривал, и потому каждый шорох, шелест одежд и звук шагов были отчетливо слышны в тишине. Мертвая Эленор, высушенная магией Арэта так же тщательно, как и живая Ашка, сидела на стуле, посреди ритуального рисунка.
Ее неестественно повернутая голова была низко склонена к плечу, глаза закрыты, а руки сложены на коленях. На шее покойницы красовался узор из темных синяков, на лбу и щеках – символы вызова и временной привязки души, начерченные кровью родственницы. Ашель стояла в метре от круга, нарисованного черным углем, и зажимала краем рукава все еще кровоточащую рану на ладони. Залечивать ее с помощью чар некромант почему-то не позволил, бросив коротко «так надо!».
