– Господа драконы, вы вылезать вообще намерены? Или у вас подкроватный тихий час? Не поможете хрупкой, беспомощной леди тело вынести?
Пришлось вылезать и помогать.
Ничто не объединяет так, как совместное избавление от бессознательного тела. Пока разоблаченные хозяйкой «взломщики саквояжей», предварительно отмывшись от предательской сажи и прикрывшись заклинанием «отвода глаз», доставляли Стефана Карти в его собственный дом, с которого еще вчера был снят запрет на посещения, они успели немало всего обсудить и о многом договориться.
Поэтому первое, что услышала Ашка, когда господа драконы вернулись, было: «Мы согласны на твои условия».
– Что? – не поняла она.
Ночная встреча с дядей, выманившим ее запиской из гостиницы, и эта безобразная сцена, устроенная им в номере, выбили девушку из колеи. Мысли упорно крутились вокруг семьи, от которой больше никого не осталось. Кучу незнакомцев, носящих ту же фамилию и проживающих в других странах, Ашель в расчет не брала. Одиночество, во власти которого она оказалась, угнетало.
И сколько бы ни гнала девушка прочь мрачные мысли, они возвращались к ней с завидным постоянством. Эта почти фанатичная заинтересованность в «драконьей шкуре» золотистого оттенка на самом деле была отличным способом отвлечься от грустных размышлений о бедной Пэм, ее меркантильном супруге и всех тех, кому Ашка когда-то была дорога и кто был дорог ей. Но их больше нет! А единственный близкий родственник – моральный урод. И не только по отношению к своим многочисленным пассиям, но и к ней, его собственной племяннице.
А это значит, что кроме зародившейся еще в детстве мечты у Ашки и правда больше ничего не осталось. Так что там сказали эти чешуйчатые типы про условия?
– Найдете убийцу Пэм и допустите меня к своим коллекциям? – уточнила девушка, пытливо изучая лица драконов.
– Приложим все усилия, чтобы найти убийцу, – поправил ее Арэт.
– Позволим работать с нашими артефактами, если ты подпишешь договор о том, что не повредишь их, – добавил Кимир.
– Ты же, в свою очередь, поделишься с нами всей информацией, что у тебя есть по Тенелису, и поможешь мне… то есть нам… его получить, – напомнил блондин и, посмотрев на свои руки с подозрительно поцарапанными костяшками, которые довольно быстро бледнели под действием регенерации, сказал: – И никакая сволочь больше к тебе не прикоснется.
«Они что там… воспитательную нотацию Стефану читали? Кулаками?» – подумала изобретательница, но уточнять не стала, а только кивнула, чуть улыбнувшись.
