Хрупкой, изящной, соблазнительной… без масок, которые она так любила надевать обычно… Пр-р-роклятье! Решив уступить болотному собрату, песчаный дракон думал, что злость его утихнет, но разбитая бутылка вина и сломанный стул свидетельствовали об обратном.
Ашель, прислонившись спиной к стене, прослушала звуки погрома в одном из соседних номеров, а также ругань гоблина в другом, после чего прошла к бару, достала бутылку белого вина и, наполнив бокал, отпила глоток. Пальцы ее дрожали, заставляя золотистый напиток покачиваться.
В любой другой раз девушка ни за что бы не прибегла к алкоголю, но сегодняшний вечер был особенно нервным и непонятным, приводящим в смятение и вызывающим странные чувства. Повертев в руке специально заточенный нож, изобретательница криво усмехнулась и отшвырнула его в сторону. Платить за прядь драконьих волос своей девичьей честью она не была готова. Во всяком случае, пока. Следовало больше собрать информации о знаменитом и потому очень дорогом сонном зелье «Тайна Аделаиды», которое, как гласила инструкция, действовало и на драконов тоже.
Действовать-то оно действовало, угу… да только некоторые личности умудрились и во сне руки распустить!
Сделав еще глоток, Ашель поставила недопитый бокал на стол и собралась уже было завалиться на кровать, как вдруг заметила крошечный конверт, лежащий в тени шкафа. Видимо, кто-то, толкая его под дверь, не рассчитал силу – так послание и оказалось не на самом видном месте.
Подобрав письмо, девушка быстро распечатала его и, прочитав, принялась торопливо одеваться. Спустя пять минут она осторожно вышла из комнаты и на цыпочках засеменила к лестнице, боясь привлечь внимание песчаного дракона или разбуженного гоблина. В том, что проснется Кимир, изобретательница сильно сомневалась. На двери ее комнаты отчаянно дрожала тонкая магическая паутинка, поставленная им еще днем, но ее хозяин мирно спал зачарованным сном и видел свои странные сны.
А занятый мрачными думами Арэт планомерно опустошал запасы бара, заливая вином то ли упущенную возможность, то ли банальную зависть к более удачливому соплеменнику. Он и сам не понимал, что с ним. Куда подевались его знаменитое спокойствие и расчетливость? Впрочем, понятно куда! Трижды за вечер наблюдать безжалостное крушение собственных планов по воле таких разных, но по-своему важных для него женщин было как-то чересчур.
