С тем же характерным для кожаной одежды скрипом прошла в глубь пещеры, споткнулась обо что-то, выругалась, нашарила пару старых свечей, зажгла их снятым с полки огнивом и расставила по углам квадратного помещения. Раньше Ирридия прекрасно видела в темноте, но сейчас глаза ее слегка слезились, поэтому неплохо сохранившиеся источники света для поиска нужных вещей были очень даже кстати. Тусклые огни выхватили из темноты отнюдь не радостную картину. Одежда, висящая на вбитых в каменную стену крюках, давно обветшала.
Казалось, тронь ее – и она тут же рассыплется в пыль. Еда, запасенная в дорогих закупоренных сосудах, защищающих продукты от порчи лет на тридцать, как и предполагала хозяйка тайника, давным-давно истлела. Зато оружию пролетевшие столетия были нипочем, да и золото оставалось золотом. Его-то девушка и принялась раскладывать по кожаным мешочкам, купленным за приличную сумму у мага, клявшегося своим даром, что эти «кошельки» зачарованы не только от кражи и потери, но и от старения.
Что ж, по последнему пункту он точно не обманул.
Полчаса спустя в одном из городов королевства Тикки-Терри[9]
Припозднившийся прохожий настороженно озирался на ходу, торопясь поскорее попасть домой, но это не спасло его от внезапно возникшей на пути преграды. В тусклом свете уличного фонаря на миг блеснула холеная рука, а следом за ней появилась и женская фигура, одетая в очень странный костюм. И это не считая белой кожи, красных губ и… клыков!"
"Человек невольно отпрянул от незнакомки, покрепче прижав к себе корзинку с вином и булочками, которые заказывал соседке испечь еще утром.
Похожей внешностью обладали только северяне, о кровожадности и жутких привычках которых ходили легенды. Правда, с тех пор как они истребили сами себя, погрязнув в междоусобных войнах и кровной вражде, прошло уже больше века, но… вот же она, белокожая леди! Значит, врут слухи, живы эмпиры[10] и здоровы. Или у него просто рассудок помутился и зрение подводит? Додумать эту мысль прохожий не успел.
Высокая брюнетка шагнула к нему и, окинув несчастного оценивающим взором, чуть вздернула тонкую бровь.
– Ма-ма, – выдавил мужчина и вжал голову в плечи.
– Чума – твоя мама, болезный! – насмешливо хмыкнула девушка и облизнулась.
Он придушенно икнул, она мило улыбнулась, открыто демонстрируя ему две пары острых клыков. Падая в спасительный обморок, бедолага выпустил из рук свою аппетитную ношу, но так и не услышал звука бьющегося стекла.
