Когда Ашка, вдоволь налетавшись на спине ящера, поймала случайно проплывающее мимо облачко и поняла, что из него, как из снега, можно лепить разные формы даже без участия магии, Арэт только вздохнул. Сменил облик, прилег рядом с девушкой, а через некоторое время решительно наслал на нее легкие сонные чары и, уложив головой себе на грудь, искренне пожалел о том, что этот серо-сизый зоопарк, созданный руками изобретательницы, не обладает функцией обычных туч – освежиться сейчас блондин не отказался бы.
И дело было вовсе не в потрепанной рубашке, прошедшей крещение разгромом в его логове. Просто наблюдать за Ашель оказалось довольно сложно. Сначала это было приятно и забавно, потом мучительно сладко, и в конце – абсолютно невыносимо! А она, увлеченная, своим занятием, даже не понимала, что с ним творилось. Зачем-то нацепив на нос любимые лиловые очки и стянув с плеч пятнистую шубку, девушка воодушевленно мяла податливый туман, на ощупь больше похожий на влажную вату, и лепила из него причудливых животных.
Словно ребенок на зимней прогулке! Вот только совсем не детскими были ее плавные движения, грациозный поворот головы и взгляд… фанатично-счастливый, будто эти дурацкие облака являлись пределом ее мечтаний. А он смотрел и думал, что тоже нашел свой предел мечтаний и… этот деятельный «предел» совсем не хотел уделять ему должного внимания.
Изобретательница, творческая личность, чудо желтоглазое… Как же он хотел схватить девушку в охапку, завалить на спину призрачного дракона и целовать до тех пор, пока она напрочь не забудет про нехватку каких-то там приборов, блокнотов и прочих подручных средств для ведения записей по новым формам жизни, неизвестным в их мире. И зачем Арэт только ляпнул ей, что облака живые? Молчал бы в тряпочку, глядишь, Ашка поигралась бы с ними и бросила.
А так – пожинал плоды собственной болтливости. А еще плоды неудовлетворенности и уколы уязвленного самолюбия. Он ее по ручке погладит – она шипит: не мешай, мол, видишь, я занята. Он ей на ушко комплимент – она ему несильный тычок в бок и скептическое «ну-ну». На объятия – ворчливое: «Подожди, мешаешь», на щекотливые вопросы – уход от темы, на поцелуй… ну вот после поцелуя, собственно, Арэт и усыпил изобретательницу.
