И, словно в ответ на ее желание, в черной глубине глаз дракона вспыхнуло странное пламя, сулящее охотнице за приключениями невиданное ранее наслаждение…
– Кхе-кхе! – противный звук прорвался сквозь жаркое марево. – Кхе-кхе-кхе! – раздалось значительно громче. – Я говорю: кхе-кхе-кхе!!! – прокатилось по комнате, не уступая по громкости пожарному колоколу.
Арэт тряхнул растрепанными волосами и мутным, недоумевающим взглядом окинул спальню. Вид с пушистого ковра открывался несколько непривычный. Даже если не брать во внимание сваленные на пол подушки и простыню, опрокинутую прикроватную тумбу и живописно разбросанные конфеты, высыпавшиеся из коробки прямо на упавшее одеяло.
И среди всего этого безобразия лежала полураздетая девушка с раскрасневшимися щеками и ошарашенным взглядом ярко-желтых, как Тенелис, глаз. Почти такая же, как в его фантазиях. Только красивее, живее, лучше и… желанней! Ее русые волосы рассыпались по золотому шелку, ресницы часто моргали, а припухшие от неистовых поцелуев губы чуть шевелились, будто Ашка собиралась что-то сказать.
Грудь ее высоко вздымалась, слегка прикрытая остатками разодранного лифа, а на шее расцветали красными пятнами следы их страстной схватки. Как его, старого и прожженного ящера, угораздило потерять голову? Как она – неискушенная «серая мышка» умудрилась довести его до такого состояния? И как им, демон побери, посмели помешать?! А главное, кто этот смертник?
Смертник, сверкая красными глазами, выглядывал из-за приоткрытой дверцы шкафа и помахивал чайником, несколько нелепо смотревшимся в когтистой черной лапе.
«Эту и не прибьешь, живучая, тварь-рь-рь», – мысленно посетовал ящер, прожигая Илоланту мрачным взглядом.
– Малявка, твой чай совсем остыл! – недовольно пробурчала та, вышагивая из недр драконьего гардероба, словно королева из экипажа. Зор-зара со всепонимающей ухмылкой окинула царящий в спальне погром и, скосив на блондина свои алые очи, многозначительно постучала когтем по своему лбу.
– Э-э-э… К-какой чай? – недоуменно пробормотала Ашка, приподнимаясь на локтях. У нее по-прежнему кружилась голова и все вокруг – звуки, цвета – воспринималось, как сквозь пелену густого тумана.
– Черный! – отрезала пантера, водрузив фарфоровый чайник на лежащую на боку тумбочку.
Затем она развернулась к севшему прямо на ковре Арэту и, пользуясь тем, что девушка на нее не смотрит, бесцеремонно покрутила лапой у виска.
