Даже полицию, которая все еще дежурила возле дома ректора. Но, наверное, именно это туристов не смущало, просто мы все случайно попали в объективы камер.
Комиссар и Эндрю уже уехали. Брент вытащил смартфон, вызвал такси. Мы стояли в стороне, но не покидали оцепления: зеваки давно рассосались, но пока шли следственные мероприятия, в подъезд пропускали только жильцов этого дома. А за оцеплением, конечно же, облизывалась пресса.
— Знаете, я считал, что ректор любил свою жену, — поделился Брент. Прозвучало, как будто он высказал мне наболевшее.
— Думаю, я ошибся.
— Почему? — равнодушно спросила я. — Какая теперь уже разница?
— Потому что все его действия — если не умысел, то расчет. Даже если убийство было совершено импульсивно.
— Он говорит, что любил ее.
— Любил, да… — Брент, не отрываясь, смотрел на проезжающие кэбы и машины. — Как он сказал — не хотел видеть рядом никого, кроме нее? Это ведь и ребенка касается. Полагаю, в этом он нам не соврал, а еще — именно поэтому он выдумал любовника Таллии.
— Он много чего выдумал, — вырвалось у меня.
— Мне уже вот где сидят его выдумки.
— Он в привилегированном положении, — напомнил Брент. — Он доказывать ничего не обязан. Наше такси, прошу вас.
Я даже думать не хотела, какие выводы могли сделать мои коллеги. Но — какие? Комиссар уехал, не забирать же нам было служебный транспорт? О том, что королева распорядилась выпустить Томаса, все могли уже знать, так что наш пункт назначения был ясен: Королевская Магическая Полиция.
В такси мы не могли говорить о деле.
На мне, конечно, написано не было, кто я такая, только вот портупея никаких пояснений не требовала, и таксист сначала спросил, куда мы едем, и, поняв, что не в Полицию, уточнил адрес и снял с Брента фиксированную стоимость проезда.
По-хорошему, мне не стоило так унывать. Комиссар и Джон Дональд должны справиться. И даже если королева продолжит настаивать — это практически ничего не изменит, потому что, пока идет следствие, ректор никуда не сможет уехать из страны и даже из города.
Это общее правило, и оно применяется как в целях ограничения передвижения тех, кто еще может оказаться под следствием, так и в целях безопасности свидетелей или любых причастных лиц. Подписку о невыезде может выписать Стивен, по своим полномочиям, и всегда есть Королевский Суд.
Не стоило мне опускать руки и хныкать, но я чувствовала себя так, словно мне прилюдно надавали пощечин. Что хотела от меня королева? Правильно, трактовать все сомнения в пользу Томаса.