Конечно, оставался риск, что, когда он проснется и откроет глаза, ее уже не будет. С такой девушкой, как Ирина, ни в чем нельзя быть уверенным.
Но утром, когда он проснулся, Ирина не исчезла. Иван тихонько постучал, а когда не услышал ответа, приоткрыл дверь – сердце все же ухнуло и сжалось от неприятных подозрений. Ирина еще спала, укрываясь в подушках от солнечных лучей. В длинной рубашке, которой Иван не помнил, не его, она лежала на животе поверх простыней, одна рука под головой, другая отчего-то вцепилась в простыню, со всех сил зажав в кулачке ткань.
Взгляд скользнул ниже, и Иван невольно вздрогнул и глубоко вдохнул, не в силах оторвать взгляда от длинных обнаженных ног, сплетенных вместе.
Нельзя так стоять! Она бы убила тебя, если бы увидела, и ты, злыдень, прекрасно знаешь это.
Иван посмотрел на лицо, почти полностью скрытое каштановыми волосами, и улыбнулся. Какая девушка! Иди, зубы чисти!"
"Через полчаса Ирина, умытая и переодетая, сама пришла в кухню, привлеченная вкусными запахами.
Иван обернулся и застыл, в очередной раз отмечая то, как разительно меняется его незнакомка. Дама с камелиями, туристка в джинсах и платке-бандане, длинноногая сонная нимфа в рубашке. И вот – здрасте-мордасти – аристократка-гольфистка в светло-голубых шортах-бермудах и белоснежной футболке. Сам Иван, в спортивных штанах, заляпанных краской (а что в его мире не было заляпано краской?!), и майке, в ее фартуке с морковками, суетился, обжаривал шампиньоны, раскладывал по тарелке наломанный кусочками сыр.
– Боже мой, вот где искусство! – рассмеялась Ирина, сонно потягиваясь.
– Я лично не знаю, кто придумал эту глупость, что место женщины на кухне. Все лучшие повара, каких я знаю, – мужчины, – пробормотал Иван, продолжая работать с самым деловым видом, на который только был способен.
– Не нахожу что возразить! – призналась Ирина. – Вам этот фартук идет куда больше, чем мне.
– Странно, что вы не находите что возразить. А я-то думал, что вы – феминистка и борец за равноправие.
– Разве бывают феминистки на шпильках? – удивилась Ирина.
– А вы не на шпильках. Вы босая и вполне можете оказаться кем угодно! – Иван проследил глазами за тем, как Ирина стащила из-под его руки кусочек сыра.
– М-м-м, – протянула она, жмурясь на солнышке.
– Так, грабеж средь бела дня! – делано возмутился Иван.
Ирина только широко улыбнулась, залезла на стул с ногами и потянула руку к другому кусочку.
