Мне нужно…
– Вот так, ни с того ни с сего? – нахмурился он.
– Вы обещали не задавать вопросов.
– А вы обещали позировать! – бросил он в ответ. Ирина пожала плечами и развернулась к нему, посмотрела так, словно хотела что-то сказать, но затем только покачала головой и шагнула прочь. Уже в дверях мужчина остановил ее.
– Вы вернетесь? – спросил он, проклиная себя за эту слабость. Да черт с ней, с этой принцессой.
Ирина помедлила, словно не зная, что ответить, а затем медленно, неуверенно кивнула:
– Я вернусь.
Глава 10
Она действительно вернулась.
Поздно ночью, около часу ночи, если быть точным, открыла дверь ключом, который Иван буквально заставил ее взять. Чемезов в этот момент сидел на кухне и курил. И злился на себя. Весь прошедший вечер он потратил на то, чтобы убедить себя в том, что с этим нонсенсом надо что-то делать.
Нужно прекратить это безобразие, перестать унижаться и выпроводить эту ненормальную взашей. А что? Модели из нее не получается. Какие модели вот так вскакивают и уходят? А что, если он только разошелся, поймал волну вдохновения и готов создать шедевр?
Она сама – вдохновение.
Она уходит – и все кончается.
Но ведь это пройдет. Ване Чемезову много раз в жизни приходилось переживать нечто подобное, и далеко не всегда ему удавалось поймать вдохновение за хвост. Что-то исчезало, что-то менялось, оставляя его разочарованным и злым, но каждый раз вдохновение озаряло его вновь, и беспокойное сознание находило новый повод загореться и увлечься новым образом, мечтой.
Художники непостоянны, впечатлительны и подвластны моменту.
Нужно сказать ей, что он не нуждается больше в ее услугах. Да-да, именно так.
Трезвый и злой, он наслаждался своей твердостью намерений. Представлял, как откроется дверь, и она войдет в мастерскую, а он встретит ее спокойным холодом. Не станет устраивать цирка, не будет объяснять, почему так решил, не выскажет никаких претензий. Будет сидеть, спокойный и вежливый, по-прежнему доброжелательный. Он предложит ей чаю или кофе, посидит молча, даст Ирине прийти в себя.
Скажет, что она может переночевать, ведь не гнать же ее на улицу на ночь глядя. И дальше Ваня Чемезов сможет снова стать самим собой, планировать дни, думать о работе, встречаться с друзьями. Уедет в Крым до конца лета. Выкинет все наброски. А если кто-то спросит – Сережа или Наталья, не приведи господь, – скажет, что передумал. Пожмет плечами так, словно вся эта история ничего не значит для него, не стоит и мимолетного вздоха.
