Ну а теперь, может быть, вы скажете мне ваше имя, барышня?
– Можете называть меня Аленушкой, – прошептала Ирина.
Иван молча смотрел на нее, словно не знал, что же с ней делать. Затем он вздохнул и облизнул верхнюю губу.
– Боюсь, я только-только прошел через огонь, воду и ругань с одной Аленушкой – моей бывшей женой, так что этот сказочный персонаж для меня скорее отрицательный.
– В таком случае мне стоит быть Василисой Премудрой и держаться от вас подальше, – пробормотала Ирина.
– Значит, Василиса? – кивнул Иван.
– Что ж, в таком случае вы не побрезгуете ли пожать руку незнакомцу на паперти?
Ирина невольно улыбнулась тому, с какой легкостью держался этот Иван Чемезов. Если бы она встретила его на неделю раньше, Ирина бы сказала, что Иван – хороший человек. Но неделю назад она сама была другая. Никого не хотела убить. Даже если это желание захватило ее всего на несколько секунд – неважно. Она изменилась. Люди способны на что угодно, она это теперь точно знает.
Ирина протянула мужчине тонкую руку, а когда он пожимал ее, девушка заметила, что тонкая светлая линия от кольца на безымянном пальце уже совсем исчезла.
– Значит, Василиса. Очень приятно. – Иван сжал ее руку, но только на секунду, ровно на столько, чтобы Ирина не почувствовала дискомфорта. – А ваша шляпа просто какая-то удивительная. Какая жалость, что в наше время женщины почти перестали их носить. Такое чувство, что вы взяли ее взаймы у какой-нибудь дамы с камелиями.
Беззаботный Иван с улыбкой на губах безо всякого уважения относился к чужим границам.
Но почему-то он больше не вызывал у нее чувства неприязни. Скорее, в его обществе Ирине стало даже легче, спокойнее.
Что ни говори, а этот сказочный Иван показался ей человеком вполне интересным. Да, именно таким. Открытое лицо, своеобразная манера держаться, ямочка на щеке. И жесты рук – он прикасается к воздуху так, словно пытается ухватить что-то невидимое. Руки большие, ладони шершавые, а пальцы перемазаны чем-то синим. Русая челка почти закрывает глаза.
Смешной какой-то.
Илья Муромец с дорогими часами на руке. Что за ерунда, откуда он взялся на ее голову, да еще в такой момент…
– Мне… надо идти. Правда! – пробормотала Ирина, растерянно оглядываясь по сторонам, определяя направление, в котором ей следует направиться. Любая сторона света, любая дорога. Вот только ей все равно некуда пойти, и ноги в этих чертовых туфлях просто отваливаются. И денег нет – они тоже остались в сумке. Взгляд остановился на дверях церкви.
