Только потом, когда наступила полная тишина, Ирина сделала два маленьких шага вперед, подняла руку и, чуть помедлив, нажала на звонок. Она встала так, чтобы ее не было видно в дверной глазок, прислонилась спиной к холодной крашеной поверхности стандартного зеленого цвета.
– Кто там? – раздался голос. Незнакомый женский голос. Молодой незнакомый чуть высоковатый женский голос. Ирина нахмурилась.
– Откройте, пожалуйста, – ответила Ирина самым твердым тоном, на который только была способна. Интересным образом этого ответа оказалось достаточно, чтобы дверь действительно открыли.
В дверном проеме перед Ириной возникла худенькая женщина маленького роста, в тапочках, ярко-розовых лосинах и футболке с надписью «Болею за «Спартак».
– Вы к нам? – спросила девушка, не показывая ни тени беспокойства или узнавания. Ирина тоже видела девушку впервые. Что сказать? Что надо сказать? Да хоть что-то, а то дверь закроется!
– Здравствуйте, – пробормотала Ира, не придумав на ходу ничего лучше.
– Добрый вечер, – куда холоднее ответила девушка.
– Вам кого?
– Ланге, – «родила» наконец Ира. Да, так. Ланге А. В. Телеграмма.
– Вечером? – удивилась девушка, осмотрев Иру, ее туфли и почти пустой пакет в руках.
– Срочная, – добавила Ира.
– Таких здесь нет. Я могу принять, – ответила девушка, пожав плечами. В конце концов, кто знает, какие бывают почтальоны? Может, и такие, на шпильках. Может, эта почтальонша после работы – сразу в театр. В Большой. Раздавать программки.
– Как нет? – опешила Ира.
– Так, нет.
Мы квартиру снимаем, – пояснила девушка, уходя внутрь. – Где телеграмма?
– А… давно снимаете? – спросила Ира, даже не подумав о том, как странно этот вопрос должен звучать из уст почтальона. Жилица тоже поняла это, обернулась и изучающе посмотрела на Иру.
– Никакой вы не почтальон, верно?
– Да. Да, – нахмурилась Ира. – Можете мне просто сказать, как давно вы сюда заехали?
– Я совершенно не обязана вам ни о чем говорить, – пробормотала девушка, продолжая сверлить Иру взглядом.
– Нет. Конечно нет.
– Я вообще могу полицию вызвать, – пригрозила она строго.
– Извините, – еле слышным голосом ответила Ира. – Нет никакого смысла. Я ничего вам не сделала.
– Нет, не сделали, – согласилась та. – Но вы соврали.
– Я сейчас уйду.
И она направилась к лестнице, ругая себя всеми последними словами. Как можно было не продумать более достоверной истории? Сказала бы, что ты, не знаю… старая знакомая. Соседка, за солью зашла. Деньги собираешь на ремонт подъезда.
