– Тогда я стану плакать вместе с тобой. Я просто буду рядом.
Ирина огляделась и поняла, что ее мама вышла из комнаты, тактично оставила их одних. Как этот русоволосый Иван умудрился так быстро завоевать ее доверие? Что именно он ей сказал? Что утаил? Ах да, конечно. Портрет. Чье сердце устоит перед чудесным изображением дочери? Картина и вправду удалась. В ней было так много света, так много нежности и любви, что это ошеломило Ирину. Неужели он видит ее такой?
– Прости меня. Прости меня за все, Ира, – пробормотал Иван и подошел к ней в нерешительности.
– Это я должна просить прощения, – покачала головой она, но Иван обхватил ее своими ручищами и прижал к себе, поставив точку на любых возражениях. Она здесь, дома – в его руках, под защитой его любви. Она больше не должна оставаться один на один со своими демонами, и можно тихо плакать, уткнувшись ему в грудь.
– Ш-ш-ш, милая. Мы найдем ее. Расскажи мне все. У меня есть связи. Твоя мама сказала, что ты подозреваешь свою бывшую свекровь.
Что тебе удалось выяснить?
– Я… практически ничего, – замотала головой Ирина, и слезы бурною рекой полились из ее глаз. – Только то, что она уехала из Москвы и не хочет со мной встречаться. Так она и раньше не хотела со мной встречаться.
– Но это не значит, что ты ошибаешься, – сказал Иван. – Нужно обязательно найти ее. Просто чтобы убедиться. Обязательно нужно убедиться.
– Да? – всхлипнула Ирина. – Ты тоже так считаешь? А Марк – он говорит, что я должна успокоиться и ждать.
– Но разве возможно ждать в такой ситуации? – возмутился Иван. – У этого твоего Марка, черт его знает, кто это такой, у него самого есть дети?
– Нет! – кивнула Ирина.
– Ну, тогда он не может понимать, через что тебе пришлось пройти. Бедная моя, бедная. Как же ты молчала? Не представляю, носить в себе такое!
– Так, дамы и господа! Пироги готовы! И я вас уверяю, они горячее не становятся, – крикнула Ирина мама, прислушиваясь к звукам в гостиной. Через несколько минут все они уже сидели за столом в тесной кухне и уплетали пироги.
Мама любовалась дочерью и смотрела с интересом на этого странного, но вполне приятного художника, прилетевшего сюда, в Санкт-Петербург, чтобы признаться ее дочери в любви.
Она никогда не одобряла Сашу Ланге, хотя и не могла толком объяснить, что именно с ним не так. Она прожила на этом свете чуть дольше Ирины и знала, что к чему: научилась видеть, за чьими синими глазами прячется несчастье.
