Ну, и ты, соответственно, мимо него лисой прошла, хвостиком махнула, полбашки ему своей офигенностью снесла, благо, он успел рот закрыть, а то бы еще и язык от предвкушения сладкого вывалился.
– Ты должна радоваться, дурочка, год Лошади – это же твой год! – сказала подруга. – Я и радуюсь, – хмуро ответила я. – Только вот седло, когда переходишь в галоп, очень уж брюхо натирает.
И ты же понимаешь, что халявы не будет. Что, как ни крутись, невозможно жить вечно! В песнях ты не останешься. Пароход твоим именем не назовут.
Вроде, и справедливо все, но все-таки немножко обидно. Хотя бы за ту же манную кашу, которой ты когда-то добросовестно давилась, чтобы никого в этом мире не подвести.
А еще есть такое слово НАВСЕГДА. ""Мы же навсегда вместе?"" – спрашивает она, потому что не задать ему этот типично женский вопрос она не может – такова жизнь. Это – тот самый вопрос, который задает своему герою каждая лирическая героиня, не очень-то надеясь на честный ответ. ""Навсегда"", – не моргнув глазом, врет герой, пуская жанровую слезу и сжимая героиню в своих объятьях! ""Навсегда! – кричит она, задыхаясь от нежности, важности момента и несбыточности своих надежд.
– Навсегда вместе!"". Всю ночь она строчит ему восторженные письма, клянется в верности, обещает родить троих детей и даже – закрыть ладонью глаза. Потом вздрагивает, вспоминает про ""навсегда"", вычеркивает ""глаза"" и оставляет ""стакан воды"". А утром он, не читая, отправляет всю пачку в корзину и – вдруг! – уезжает путешествовать.
Налегке.
– Не понимаю я нас, женщин, – сказала подруга. – Вышла замуж, крылья сложила, онасестилась. Не надо жить в плену у обстоятельств! Докажи ему, что ты умеешь летать!– Как это? – удивилась я. – Ну, не знаю…Учуди что-нибудь! Целоваться на крышу затащи! На шпильках голой по комнате пройдись! Гимн студенческий спой! Только не сиди сутками на карнизе и не каркай!
А в принципе, все, что составляет наш нынешний женский характер, было заложено еще в детском саду. Просто вспомнилось, как играли с мальчиками в ""дочки-матери"": ""Ты посиди с ребенком, а я пойду на работу"".
И он сидит, бедный, на качелях, как наказанный. Сопли рукавом утирает. Нянчит пупсика."
"А извечная женская мудрость тем временем криком кричит, что нельзя быть влюбленной в мужчину по самую печень! Потому что засядет он там, а обратно – никак! В душе от него – тошнота, по спине – легкий озноб. На языке – горечь! На имя свое больше не откликается, руки при встрече не подает.
