А может и не только сегодня."
"— Банально, — он легко толкает меня плечом, так словно мы с ним лучшие друзья. — Потому что ты мне понравилась. Разве есть еще какие-то причины?
— Хотел переспать? — зачем-то уточняю. Голос мой дрожит, выдает предательски смущение.
— Не без этого. — Кир кидает пустой стакан в урну, будто баскетболист — мяч в кольцо. Это выглядит с одной стороны показушно, с другой круто, настолько, что я не могу сдержать улыбки. Мое настроение скачет так же стремительно, как и сердцебиение. А еще мне вдруг думается, что мы могли бы стать, например, друзьями.
Это же ни к чему не обязывает.
— В детстве я любила танцевать и мечтала в будущем посвятить себя этому, — признаюсь ему в своем сокровенном. Пожалуй, я давно ни с кем не обсуждала свое прошлое, мечты, которые остались за бортом новой жизни.
— Почему мечтала?
— Отец никогда не ходил ко мне на выступления до одного дня. — Мой голос звучит с надломом.
— Эй, не обязательно рассказывать то, что тебе не хочется. — Кирилл будто чувствует меня, то состояние, в которое я окунаюсь.
Удивительно, раньше никто не говорил со мной так… с заботой, трепетом, будто боится причинить боль случайно сказанным словом. Денис совсем не такой. Его слова режут без ножа.
— Я никому не говорила об этом, но тем вечером… — я делаю глубокий вдох, воспоминания врываются яркой вспышкой в мое подсознание. — Папа ударил меня по лицу, приказав, чтобы я напрочь забыла позорные танцы.
Мы останавливаемся, вернее, я останавливаюсь. Опускаю голову, сжимаю кулаки.
Мне до сих пор обидно и больно, словно происходящее было вчера. Родители должны поддерживать своих детей, а не лепить из них кукол.
По щеке скатывается слеза, которую, к счастью, не видно, ее прячут волосы.
— А мой отец выгнал мою маму из дома, когда мне было десять, — вдруг произносит Кирилл. Я поворачиваю голову, а он не смотрит на меня, его взгляд устремлен к небу, той радуге, которая все еще висит над городом. — Я умолял его дать мне шанс повидаться с ней. Стоял на коленях, плакал.
Но старик был непреклонен. Что же, Ди, — губы Беркутова изгибаются в скупой улыбке. Он встает передо мной, кладет руки на мои плечи и поддается навстречу. На секунду мне даже кажется, что мы вот-вот поцелуемся, от этого сердце волнительно сжимается и перехватывает дыхание.
— Давай признаем: у нас с тобой чертовски отвратительные предки. Но это не значит, что ты должна выходить замуж за какого-то придурка, который желает тебя контролировать.
