Пока я не готова признаться подруге, что хочу попытаться найти своих родителей. Узнать свою историю. Как я очутилась в детском доме? Почему меня бросили? Когда оказалась совсем одна в большом городе, эта мысль начала навязчиво преследовать меня. Я даже сделала несколько запросов и получила ответ. Письмо от женщины, которая писала, что знает моих родителей. Я очень хочу поговорить с ней.
— Ну и конечно друзей увидеть, тебя, — добавляю, касаясь руки Веры. — Но естественно, здесь жить я не останусь.
— Вернешься к Эмилии?
— Вполне возможно.
Твоя тетя была очень недовольна моим отъездом.
— Эмилия эксплуатировала тебя, как она обожает делать. Конечно, она недовольна, потеряла бесплатную рабыню, — фыркает подружка.
— На самом деле не все так грустно, — улыбаюсь. — Она многому научила меня. Я ей очень сильно благодарна за опыт, и вообще, если бы не она, я бы не смогла сама сориентироваться и выжить в таком большом городе. Она помогла мне не сломаться.
— Хорошо, я рада, что ты так говоришь.
Иногда меня мучила совесть, что не нашлось родственницы поприличнее.
— Что ты такое говоришь, — локтем толкаю Веру, она хихикает.
- Знаешь, я подумала, Руслан прав. Нечего тебе здесь делать, слишком много прошлого. Я очень тебя люблю и хотела бы никогда не расставаться, но понимаю, что это невозможно. Тем более существует опасность снова увлечься. Валиев же такой весь из себя брутальный и красивый. Помнишь, как ты страдала по нему?
— Это все в далеком прошлом, — мотаю головой, сжимаясь внутренне.
Мне совсем не хочется, чтобы Вера вспоминала мои подростковые глупости.
Когда вижу дом, в котором провела почти десять лет жизни, который мне когда-то родным был, а потом стал для меня клеткой, бесконечным адом, на глаза наворачиваются слезы. Сердито смахнув их, спускаюсь с холма. Я вышла из такси за поворотом. Не хотела подъезжать прямо к воротам.
Как всегда, много охраны. Ничего не изменилось, хотя теперь здесь больше нет ни приемного отца, который держал в руках всех в этом городе, ни Таира, сводного брата.
Главный секьюрити, высокий полный мужчина, Егор Дмитриевич, сразу узнает меня. Его лицо сначала забавно вытягивается, а затем каменеет.
— День добрый, хорошей работы вам, — произношу насмешливо. Взяв себя в руки, прячу эмоции. К этому мне тоже не привыкать.
— Мира Ахметовна? Так неожиданно…
— Мама дома?
— Конечно. Но я предупредить должен, вы понимаете.
— Конечно понимаю, давай. Я подожду.
