— Блядь! Зачем она притащилась! — рявкает раздраженно и зло.
— Отпусти меня! Я никогда с тобой не буду, ненавижу тебя! — могу только шептать. Столько кричала, что голос пропал. Услышав о появлении Джанат, я ощущаю надежду, что все закончится. Она не позволит… чтобы Таир навредил мне.
Или…
После того что я узнала сегодня, во что верить? Сама не понимаю.
— Сиди тихо, поняла? Твоя подруга здесь. В подвале. Если будешь орать, мне придется грохнуть ее. Мама не должна узнать что ты здесь, — быстро произносит Таир.
— Ты хоть понимаешь, что несешь? У тебя остались хоть зачатки рассудка? Это похищение! Ты за это сядешь!
— Я прекрасно отдаю себе отчет во всем, Мира.
Ты тоже уясни кое-что. Валиев затеял крупную игру и просчитался. Ему не жить. Так что я оказал тебе услугу, забрав. В его доме тебя ждала смерть. Мой старый друг сейчас наверняка бежит как загнанная крыса, куда подальше. Скорее всего, к братьям. У него ничего не осталось. Слишком на многое разинул рот. Тебя он бросил. Ты стала бы добычей для первого, кто решит прибрать к рукам все, что имел этот придурок.
Я успел первый, и это было непросто.
Сказав все это, уже полностью успокоившийся и восстановивший дыхание, Таир выходит из комнаты.
Глава 26
Несколько дней спустя"
"— До каких пор ты будешь трепать мне нервы, сука? — Таир как обычно врывается в комнату грохнув дверью. Он в ярости. Не знаю сколько прошло времени с момента, как я попала сюда. Сбилась со счета. Первые дни пыталась вырваться, хотела, чтобы Джанат услышала меня, кричала.
Только голос вскоре пропал. Сначала меня связывали. Позже я поняла, что все крики в любом случает напрасны — слишком хорошая шумоизоляция. Практически постоянно около меня находилась женщина. Моя личная тюремщица. Сиделка. Назвать можно как угодно. Крупная, мужеподобная, на вид лет пятьдесят. Отталкивающая особа. Таир обращался к ней «Слава». Даже имя то ли мужское, то ли женское. Со мной Слава вела себя грубо, холодно и равнодушно. Хотя, большую часть времени я была под действием успокоительных, очень много спала, так что мне было плевать на эту вечную тень за спиной.
Перед Таиром эта тетка явно заискивала, ловила каждое слово и все беспрекословно выполняла.
— Всё, я выпроводил мать, — заявляет довольно мой тюремщик. — Теперь можешь орать сколько заблагорассудится.
— Ты очень щедр, — посылаю взгляд полный презрения.
— Почему ты отказываешься от еды, Мира? Хочешь, чтобы кормили силой? А? Как тебе идея? — рявкает со злостью.
Я действительно почти не ем.
