Дальше мы едем в молчании, я отворачиваюсь к окну и наблюдаю за дорогой. Чувствую себя опустошенной. Мне сейчас на самом деле все равно, куда он везет меня. Я конечно поговорю с ним об этом. Нам пора расстаться. Каждый пойдет своей дорогой. Но сейчас у меня нет на это сил.
Машин немного, мы едем очень быстро. Даже дух захватывает. Валиев иногда бросает на меня короткие взгляды, от которых по телу пробегает озноб.
Не могу не думать о прошедшей ночи. Что она значит для него? Захочет ли он меня… снова?
Злюсь на себя за эти мысли.
Снова заставляю себя сосредоточиться на картинках, мелькающих за окном. Только бы не смотреть на Руслана. Его близость слишком сильно будоражит.
Еще в голове вертится вопрос, который нет смелости задать. Только когда въезжаем в ворота дома Валиева, выходим из машины, я, замешкавшись, произношу хрипло:
— Ты ездил… искать его?
Руслан поворачивается ко мне.
— Забудь о его существовании, — отвечает мрачно.
— Ты это как психотерапевт мне советуешь? — не удерживаюсь от сарказма.
Мне больно.
Это сродни мазохизму, ковырять эту рану. Почему я не могла промолчать?
— Я не знаю как тебе помочь, — вздыхает Руслан. Я почему-то ждала, что разозлится. Но он выглядит спокойным, только уставшим. — Правда. Никогда в такой ситуации не был. Могу лишь сказать, что мне очень жаль. Я много переосмыслил. Понял, почему ты тогда сбежала, и не хотела возвращаться. Но я не могу вернуться в прошлое, чтобы все изменить. К сожалению.
— Я тебя об этом не прошу! Я жалею, что я рассказала тебе эту гнусную историю! Наверное, нужно добавить подробности, которые я упустила вчера.
Не хочу, чтобы ты навредил ему, тем более себе. Это история из глубокого прошлого и выкапывать ее на свет я не должна была. Таир признавался мне в любви много раз. Преследовал меня, был одержим. Его злило, что я равнодушна. Он же был таким красавцем, сам знаешь. За ним все девчонки бегали. Он не понимал, как это я не интересуюсь им. Скорее всего, это и стало катализатором. Ты должен знать, что он не был грубым. Не причинил мне вреда.
Он даже пытался быть ласковым, — добавляю с болью.
Эта исповедь и правдива, и одновременно лицемерна. Но я должна сказать все это. Как-то должна удержать Руслана от необдуманных поступков. Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня! Не вынесу этого.
— Хватит, Мира. Не говори больше ничего. Не хочу чтобы ты снова переживала это, — произносит сдавленно.
— Ты ведь мне убил его? — вздрагиваю, смотря на его лицо. Такое суровое сейчас, черты лица искажены.
