Он целует опять, а я глажу крепкие выступающие мышцы спины, наслаждаясь их упругостью и тем, как они напрягаются под моими касаниями. Жар распаляет меня все больше и больше.
Демид тянется к поясу моих штанов и чуть приспускает их, проводит ладонями по ягодицам. Потом снова подсаживает меня на барную стойку и стягивает с меня штаны, оставляя в одних трусиках перед ним.
Я неумело пытаюсь сделать то же самое. Дергаю подрагивающими руками за пуговицу, потом за молнию, а дальше Демид мне помогает. Через секунду он снова притягивает к себе, а его член уже упирается в мою промежность.
Нас разделяет только тонкий клочок ткани.
Я снова пытаюсь отодвинуться, но он не дает.
Слегка прикусывает мою шею в чувствительном местечке у ключицы.
— Расслабься, — просит хрипло.
Снова целует меня, а я пытаюсь привыкнуть, не пугаться. И вот сама не замечаю, как начинаю бесстыдно тереться об него, потому что вдруг понимаю, что хочу почувствовать его внутри себя.
Да, именно этого я хочу. Но боюсь.
— Мне жаль за тот раз.
Просто я не мог отдать тебя им, — произносит Демид и целует в щеку.
— Второй раз будет приятнее, обещаю.
Я ничего не отвечаю.
Только сглатываю и согласно киваю.
И в тот же момент мы перемещаемся к подоконнику. Я очень быстро оказываюсь без трусиков и Демид начинает медленно входить в меня.
Я с силой вцепляюсь в его плечи, но не отстраняюсь. Решаю полностью отдаться его воле и своим ощущениям. Хотя бы на эту ночь.
И задыхаюсь от нереальности происходящего.
Войдя полностью он останавливается и снова дает мне привыкнуть.
— Все в порядке? — спрашивает меня, целуя в уголки губ, покрывая поцелуями скулы и подбородок.
Я поспешно киваю.
Тогда он медленно выходит из меня, а потом снова входит."
"Резко и властно. Так, что я вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его кожу.
А он снова не торопится выходить, словно желая продлить эту волнительную чувственную пытку.
Я не могу говорить.
Утыкаюсь носом ему в шею и зажмуриваюсь. Прикусываю губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу стоны.
А он собирает мои волосы в кулак и тянет лицо на себя.
Целует и одновременно с этим снова толкается в меня. Не церемонясь больше. Жестко и с силой, входя на всю длину. Врываясь в меня глубже, еще глубже, стремительнее. С каждым движением подавляя мою волю и подчиняя нашему общему, одному на двоих бешено нарастающему ритму.
Я вскрикиваю. Но не от боли, а от нереального удовольствия, что нарастает во мне и переносит в незнакомую, обжигающую дикой страстью реальность.
