А уж когда его пальцы каким-то образом добираются до моего клитора…
В общем, я снова мощно кончаю с его именем на губах.
Когда мы одеваемся и выходим из хижины, мои ноги слегка подрагивают. Я чувствую себя полностью оттраханной очень горячим и наглым мужчиной, хотя понимаю, что это еще не предел. И, если бы не обстоятельства, Демид не выпустил бы меня из своей постели еще очень и очень долго.
— Ну, что, вернул ей силы? — спрашивает Мадлена, едва мы выходим из хижины.
Старая гоблиниха стоит во дворе у огромного пня, который служит ей столом и что-то увлеченно толчет в небольшой ступке.
Прямо как Баба-Яга из сказки, была у меня в детстве книжка с такой картинкой.
После ее вопроса я немедленно краснею. Прямо чувствую, как жар заливает лицо.
— Да, все в порядке, — отвечает Демид. — Ульяне гораздо лучше.
— Спасибо вам за помощь, — говорю я, с трудом собравшись с силами. — За амулет и… остальное.
Гоблиниха кивает, принимая мою благодарность. Потом поднимает на меня внимательный взгляд.
— Дай бог, сочтемся.
— Конечно, — киваю я, — я сделаю все, что…
— Все контакты с Ульяной через меня, — жестко прерывает меня Демид.
Мадлена переводит внимание на него.
— Конечно, ваша светлость, как же иначе, — тянет она излишне подхалимски, так что у меня закрадывается сомнение в ее покорности.
— Я серьезно, Мадлена. Если ты только попробуешь связаться с ней в обход…
Его глаза опасно прищуриваются.
— Демид, Мадлена не собирается делать ничего такого, — прихожу я на помощь гоблинихе. — Я уверена, ее просьбы будут носить исключительно мирный характер.
Например, восстановление части лесного массива. Я права?
— Теперь я знаю, кто в вашей семье самый разумный, — говорит Мадлена. — А ты… не заставляй меня пожалеть, что помогла.
— Ты немало запросила за свою помощь, так что не строй из себя добрую волшебницу. Надеюсь, мы услышали друг друга.
Пока они играют в гляделки, в моей голове крутится неосторожно оброненное гоблинихой слово. Семья, семья…
Когда они завершают разговор, и мы с Демидом идем к пещерам, это слово все еще неотступно следует за мной.
«В вашей семье… семье…».
Нет, мы с Демидом даже не живем вместе и не знаю, будем ли… Между нами ведь только секс…
И тут же вспоминаются его слова «Конечно, я ее люблю. Люблю. Люблю…» Он любит меня. Любит меня. Почему-то не говорит мне, но признался Мадлене.
— Хорошо поработала, — кивает Демид на восстановленный мной лес, и я киваю в ответ.
— Да, соединила твои силы со своими, как ты и говорил, и все получилось.
