— Слово аристократа священно, однако один из вас… Один из вас ошибается!
— И мы можем без особого труда выяснить — кто! — проговорил Мамаев, поднимаясь. — Полагаю, нет нужды утруждать суд разговорами с остальными свидетелями. Вряд ли хоть кто-то здесь откажется от своих слов. И раз уж Игорь Данилович посмел прилюдно обвинить меня во лжи — я не оставлю подобное без ответа! Мы решим все в славных традициях Пограничья. — Мамаев сделал театральную паузу и развернулся к залу. — Наши предки называли это божьим судом.
И если почтенный Петр Петрович позволит…
— Матерь милосердная! — Милютин отпрянул, вжимаясь в кресло. — Неужели вы и правда хотите?..
— Да, ваше сиятельство! И если Игорь Данилович прямо сейчас не принесет свои извинения, — Мамаев развернулся на каблуках и с улыбкой посмотрел мне прямо в глаза, — я требую суда поединком!
Глава 26
— Ну уж нет! — рявкнул дядя, вскакивая с места. — Этого я не потреплю!
Следом за ним поднялся Горчаков, потом еще несколько седобородых старцев — видимо, из числа князей.
Они-то как раз знали обычаи Пограничья куда лучше остальных — поэтому уже сообразили, что сейчас происходит.
Мамаев бросил вызов. И не с глазу на глаз, а прилюдно, и теперь мне оставалось или выйти на поединок с Одаренным вдвое старше, или…
В общем, вариантов было немного.
— Я правильно понимаю, что вы, Виктор Георгиевич, желаете драться с тем, кого только что называли мальчишкой?
Голос Орлова прозвучал раскатом грома, с легкостью перекрывая шепот и ругань в зале суда.
Его сиятельство неторопливо шагал между рядов к кафедре, и во все стороны от него струилась такая мощь Дара, что даже старые князья морщились, отодвигаясь от прохода.
— А вы, Петр Петрович? — поинтересовался Орлов. — Разве не собираетесь положить конец этому балагану?
— Я… Полагаю, даже мы с вами не вправе… Не можем же мы мешать высшему суду? — проблеял Милютин. — Власть Праматери выше власти самого государя. И если Игорю Даниловичу будет угодно…
— Вот именно — если будет угодно! — рявкнул Орлов.
И, сделав еще несколько шагов, склонился надо мной. — Я хочу, чтобы вы понимали, что происходит, князь: вас просто-напросто хотят убить.
Я молча улыбнулся. Наследник рода, появившийся на свет в законном браке, еще мог бы позволить себе уклониться от схватки, но на репутации бастарда отказ поставит крест — раз и навсегда. Так или иначе, мне придется выбирать между позором и клинком матерого дуэлянта — а Зубовых, пожалуй, устроит любой исход.
