Не самая большая цена за возможность хоть как-то разузнать, что здесь устроили Зубовы. Но собираясь на рассвете в путь, я и подумать не мог, что в Тайге придется расплачиваться чем-то кроме ножа или пули из штуцера.
— Я за него отдам, — вдруг подал голос мужчина в свитере. — За три дня — вычти из нашей доли.
Хряк, похоже, удивился не меньше моего — вряд ли хоть кто-то на Пограничье занимался благотворительностью. Но никаких возражений, разумеется, не последовало.
— Я бы вашу долю, Седой, целиком вычел. Ты б еще и должен остался… Но ладно уж, живите, пока я добрый.
— Хряк хохотнул. И вдруг снова нахмурился, поворачиваясь ко мне. — А ты, если будешь возникать — сразу за ворота пойдешь. Усек?
Я не ответил — только еще раз глянул исподлобья, и дружинник тут же вспомнил, что у него остались неотложные дела где-то у дозорной вышки. И отступил в такой спешке, что едва не споткнулся. Правда, наверняка лишь для того, чтобы задумать какую-нибудь гадость.
— Зря ты так, брат. Хряк теперь с тебя не слезет, — Седой мрачно усмехнулся, будто прочитав мои мысли.
— Свинья — она и есть свинья.
— Ты, я смотрю, и сам с ним не в ладах. — Я сбросил с плеч рюкзак со штуцером и уселся на лавку. — Поэтому за меня заплатил?
— Потому, что ты человек хороший. — Седой затушил ботинком окурок. — И потому, что сына моего выручил.
Теперь, когда у меня появилась возможность как следует рассмотреть собеседника, половина вопросов отпала сама собой.
Среднего роста, худой, но жилистый — явно привычный и к тяжелой работе, и к долгим пешим переходам по Тайге.
На фоне загорелой дочерна коже волосы цвета волчьей шерсти — за которые Седой, видимо, и получил свое прозвище — казались почти белыми, добавляя узкому скуластому лицу лишние пять-семь лет возраста.
Парень у столба был заметно выше и отца, и младшего брата, но в изуродованных побоями чертах лица все же проглядывало фамильное сходство.
— Так это тоже твой, получается? — на всякий случай уточнил я. И, не дожидаясь ответа, поинтересовался: — За что его так?
— За все хорошее, — неожиданно-зло огрызнулся Седой.
Но тут же взял себя в руки и пояснил: — Гридню зубовскому морду набил — вот и наказали. У Хряка с бароном разговор короткий.
— С бароном?"
"— Ну да. Приехал с полгода назад. Невысокий такой, горбоносый, волосы черные. Уж не знаю, кем он Зубовым приходится… На родню не похож, — усмехнулся Седой. — Но, считай, всем тут заправляет.
Я тут же навострил уши. Судя по описанию, речь шла о моем старом знакомом.
— Понятно.
