Неужели ее равнодушие, только маска? А сама она, как и остальные, внимательно наблюдает за мной и за всем, что делается вокруг?
Лейла, пока мы идем, то и дело бросает на Демида испепеляющие взгляды, на что тот либо не обращает никакого внимания, либо широко улыбается, в очередной раз демонстрируя свою голливудскую улыбку. Видно, что Лейлу это неимоверно бесит.
Интересно все же, что за конфликт между этими двумя.
Уверена, их спор каким-то боком касается меня, потому что на меня Лейла тоже бросает взгляды, далекие от радостных.
Только не могу понять, в чем именно дело.
Что вообще происходит?
Я бы могла спросить Макса, но навряд ли он ответит, потому что он идет и слушает музыку. Засунул в уши дорогущие AirPods. Также как и Демид, нацепил на глаза солнцезащитные очки, и теперь с легкой улыбкой на губах посматривает по сторонам.
В холле первого этажа я замечаю пару парней со светящимися глазами, но при нашем появлении они тут же испаряются. Я не успеваю их как следует рассмотреть.
А потом вижу Машу, весело болтающую с каким-то новым студентом, которого я раньше здесь не видела.
— Демид, я хочу подойти поздороваться с подругой, — говорю я и указываю на Машу.
Демид прослеживает за моим взглядом.
— С ней? — усмехается он, — извини, но мне кажется, ей сейчас не до тебя.
Я хмурюсь. И злюсь. Потому что, похоже, он прав. Маша едва смотрит в мою сторону, очень увлеченная разговором.
То есть, она заметила меня, но никак не дала понять, что узнала. Вот ведь. А вчера мы практически помирились.
Или ее так увлекает разговор, что она ни о чем другом думать не может?
Вот парень наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо. Щеки подруги покрываются румянцем, она закатывает глаза и заливисто хохочет.
Что это за парень вообще и откуда он взялся? Сейчас, в свете последних событий, абсолютно все кажется мне подозрительным.
А вдруг это человек Демида? Подставят подругу точно так, как сделали с отцом. Если не похуже.
— А что, на лекции ты тоже пойдешь со мной? И в туалет? — спрашиваю я резко.
Присутствие Демида снова очень сильно начинает меня раздражать. Едва лишь вспоминаю о его методах ведения дел и о своей несвободе.
— Если понадобится, — отвечает он спокойно.
— Отстой.
— Тебе не идет так выражаться.
— Да? Надеюсь, по крайней мере, говорить-то я могу, что думаю? Или тоже нет?
— Можешь. Я просто сказал, что тебе не идет.
— Это уж мне решать, — ворчу я.
Мы останавливаемся у окна перед нужной мне аудиторией. До начала лекции около трех минут.
