Все это я выпаливаю на одном дыхании, глядя в окно.
Демид продолжает молчать.
Видимо потому, что ему нечего сказать.
— Этот Валентин, кто он? — спрашиваю я.
— Один из тех, кто управляет всеми остальными. Из тех, кто принимает законы, решает мировые проблемы, как крупные, так и помельче. Является посредниками между… так скажем, представителями разных сословий.
— Что-то вроде мирового правительства?
— Что-то вроде этого, в местных масштабах.
— И зачем им понадобилась я? Шпионить для них?
— Возможно. Все бы зависело от твоих способностей, о которых мы пока имеем смутное представление.
— Куда они хотели меня увезти?
Я, наконец, оборачиваюсь и смотрю на Демида.
— Первым делом они бы изолировали тебя от остального мира. Возможно это была бы комната со всеми удобствами, а может, каменная темница. Зависело бы от твоего поведения. Потом одно из двух. Либо выжали из тебя все, на что ты способна, а потом убили. Либо сразу убили, чтобы не рисковать. Вдруг твои способности окажутся сильнее их собственных? Выбирай, что тебе больше нравится.
— Ты запугиваешь меня!
Но тут же осекаюсь, вспомнив видение.
Нет, похоже Демид не врет, ту женщину Кощей действительно убил.
Демид снова молчит, и я продолжаю.
— Они бы забрали меня, но, поскольку, мы… ты… в общем, я автоматом, по каким-то вашим внутренним законам, стала твоей собственностью. И они не захотели с тобой связываться.
— Так и есть.
— Здорово."
"Мой голос полон сарказма и горечи, и я не собираюсь этого скрывать.
— Теперь ты тоже посадишь меня на цепь?
— А цепь пристегну к кровати, на которой я смогу безостановочно тебя трахать.
Я вздрагиваю, а Демид встает и начинает наступать на меня.
От страха перехватывает дыхание.
Даже те трое бояться его. Боятся до такой степени, что не стали связываться по важнейшему для них вопросу, что уж говорить обо мне.
— Демид, нет!
Мои руки дрожат, от волнения я кусаю губы.
— Ульяна, что произошло во время разговора с Валентином? Ты прочитала его мысли? — спрашивает он, останавливаясь всего в шаге и сверля меня взглядом.
Гораздо хуже, я побыла временно в теле его жертвы.
— Если не ответишь, я всерьез задумаюсь о цепи.
Его глаза мерцают в полумраке и на меня вновь накатывает паника и что-то еще необъяснимое, жгучее.
— Я… мне пришло видение. Не знаю… какая-то женщина. Он, этот Валентин, сжимал ее горло, поэтому я тоже не могла дышать, — говорю сбивчиво и тут же продолжаю, — я словно побывала на секунду в ее теле. Последние ее мысли были о смерти.
