Да и рискнула бы я выпрыгнуть из машины на полной скорости, даже если бы у меня получилось?
Если бы мы ехали по безлюдной трассе, безусловно да, я бы рискнула. Но с учетом того, что за нами могут нестись другие машины и велика вероятность того, что я окажусь у них под колесами…
Не уверена, что в этом есть хоть какой-то смысл.
Но я все равно предпринимаю попытку за попыткой открыть крышку багажника изнутри.
Если у меня получится, я сделаю это. Выпрыгну, а там будь, что будет.
К сожалению, ничего не выходит и у меня нет ни одной идеи, как я могла бы открыть эту чертову крышку.
Метал не поддается силе моих нажатий на него, как ни старайся, и я не могу нащупать ничего, похожего на рычаг, который мог бы волшебным образом справиться с замком.
Я даже не знаю, предусмотрены ли в багажниках такие вещи.
Меня так сильно мутит от страха и спертого воздуха. Я стараюсь дышать маленькими порциями, потому что мне вдруг начинает казаться, что кислород сейчас закончится и я задохнусь.
Этого не происходит, но я все равно боюсь.
Спину ломит, а ноги начинают затекать от неудобной позы. Крышка, темнота и замкнутость пространства давят на меня, вызывая панику, которую я стараюсь подавить в себе любыми средствами.
Все хорошо, Ульяна, все нормально, уговариваю я себя.
Ни черта не нормально.
Все катастрофически ужасно.
Но мне остается только пережить. Дождаться, пока мы доедем до места, а пока что корить себя за произошедшее, то и дело проваливаясь в океан страха, отчаяния и сожаления.
Время тянется безумно медленно и мне кажется, я впадаю в некое подобие транса. Потому что пропускаю момент, когда машина замедляет ход и останавливается.
Кажется, после остановки проходит еще некоторое время, но я не знаю, сколько именно. Здесь и правда стало меньше воздуха, а потому мысли и сознание путаются.
А потом багажник резко открывается, и я зажмуриваюсь от яркого света, бьющего мне по глазам.
И хоть теперь я могу вздохнуть свободно, что я и делаю, но не спешу радоваться.
Я вдруг отчетливо понимаю, что предпочла бы темноту и тесноту места своего заточения тому, что может последовать сейчас.
— Ульяна, — слышу знакомый голос и в изумлении распахиваю глаза.
— Приехали, вылезай, — жестко командует Демид, выключает фонарик на телефоне, снова погружая в полумрак, и со свойственной ему бесцеремонностью ухватывает меня за руку."
"— Я сама, — бормочу я и начинаю выбираться из своей тюрьмы.
