— Ясно, — кивнул он и спросил: — А тот… второй парень?
— Макс, — и я улыбнулась. — Он мой Друг. Сын Эльзы, с которой я хожу в театр. И он хочет со мной отношений. Но он переезжает в Лондон и зовет меня с собой.
— А ты хочешь этих отношений и Лондона?
— Ну во-первых, я не хотела бы тебя оставлять тут одного.
— За меня не переживай, я никуда не денусь, — махнул он рукой и повторил: — Ты хочешь этих отношений?
— Я боюсь, — наморщила я нос. — Боюсь, что у нас ничего не получится, боюсь сделать ему больно.
Я ведь не эгоистка и он мне дорог, как друг, понимаешь?
— Ты ему об этом говорила?
— Конечно, — улыбнулась я — Я с ним всегда честна и многое ему рассказываю.
Отец внимательно посмотрел на меня и продолжил:
— Что он ответил на твою честность?
— Сказал, что принимает этот риск и берет ответственность за наши отношения на себя. Даже если они не получатся, мы все равно останемся друзьями.
Он сжал мою ладонь и тихо произнес:
— Я понимаю, что тебе сложно. Но я вижу одно. Когда ты говоришь о своем том человеке — в твоих глазах мелькает грусть, которую ты тщательно маскируешь, а когда ты говоришь об этом своем Максе — ты улыбаешься.
Я как отец хочу, чтобы моя дочь улыбалась.
— Спасибо за совет, папа. Я подумаю, — кивнула я.
— Так что это за машина тебя привезла? Кэтрин выделила? — с любопытством спросил отец.
— Нет. Макс.
— Ты же сказала, он в Лондоне.
— А машину прислал в Сиэтле, — наморщила я нос. — Без пафоса ну никак не мог.
— Это не пафос, дочка, — похлопал он меня по руке.
— Это мужская забота.
Поздно вечером, уже ложась спать, я смотрела на фотографию мамы, гладила пальцами ее улыбающееся лицо и разговаривала. ""Мама, подскажи, как мне быть? Думаешь, я найду свое счастье с Максом? Дай мне знак, что я все делаю правильно. Подскажи мне путь"".
В воскресенье мы прощались с отцом у все той же машины, и он, укладывая сумку в багажник, произнес:"
"— Спасибо еще раз за подарки, дочка. Теперь буду щеголять на работе в новой рубашке и галстуке.
А кожаные перчатки прямо мне в пору.
— Я рада, что размеры подошли, переживала.
Перед тем, как я села в машину, он притянул меня к себе и, крепко обняв, тихо прошептал:
— Запомни. Я хочу, чтобы моя дочь чаще улыбалась.
— Спасибо, папа.
Наблюдая из машины за удаляющейся фигурой отца у крыльца нашего дома, а затем рассматривая наш городок, проносящийся мимо, я почувствовала, что окончательно прощалась сейчас со своим детством и его иллюзиями.
