— Хорошо, — кивнула я, уже привыкшая, что Кэтрин иногда брала меня на бомондовские вечеринки, как частные, так официальные.
— В восемь часов. В ресторане Sky отеля Pacific.
Услышав наименование ресторана, я сжала планшет в руках, и мне показалось, что он сейчас треснет. Я представила, что увижу там Марту с Барреттом, стоящих под ручку, и согнула планшет еще сильнее.
— Можешь сегодня уйти с работы пораньше, — между тем продолжала Кэтрин, не подозревая, о моем состоянии. — Приведешь себя в порядок.
Мой водитель заберет тебя из дому в 19.00.
— Хорошо, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, но это было лишь маска, которую я научилась носить.
""Черт! Черт! Черт! Черт!"" — сжимая планшет, повторяла я, выходя из кабинета.
""Черт! Черт! Черт! Черт!"" — в сердцах ругалась я, садясь за свой письменный стол.
Я выдвинула ящик стола и вновь посмотрела на безупречное лицо Марты. Я рассматривала её фотографии, перечитывала название статьи, намеки на Барретта и понимала, какое решение я должна принять, — мне не стоило идти на эту вечеринку.
Шанс встретить Барретта с Мартой был очень велик. ""Нет. Хватит с меня и светской хроники, просмотр которой превратился в пытку"", — наморщила я нос и задалась целью до семи вечера найти благовидный предлог, чтобы туда не идти.
Дома я появилась в шесть часов. Джулия, которая к этому времени уже приехала домой, сидела в зале с ноутом, зарывшись в ворох документов.
— О, ты сегодня рано, — обернулась она в мою сторону.
— Мгм, — кивнула я и нервно бросила журнал на стол. — Призраки прошлого не отпускают.
— Ого. Это Марта, как я понимаю, — и Джулия, внимательно изучив обложку, начала искать нужную страницу.
Пробежав глазами статью, она усмехнулась:
— Она так нахваливает отель. Такая неприкрытая лесть руководству. Неужели Барретт купился на ее речи?
— Не думаю, что он покупается на лесть.
Он видит людей и знает им цену. Это реклама отеля, как я понимаю, Его отеля. И я уверена, прежде чем статью дали в печать, Ричард, с его привычкой все контролировать, внимательно ее изучил.
— А зачем весь этот пафос с ""Черным бриллиантом""? Явно намек на Барретта.
— Это не пафос, а признание в любви принцессы Турандот. Как если бы художница нарисовала в честь него картину, а поэтесса написала бы красивое стихотворение.
