Вспоминая, что было ночью, я зажмурилась от смущения и натянула одеяло на себя — сейчас я, как никогда, чувствовала себя Скарлетт О’Хара после ночи с Реттом.
Правда, было одно ""но"" — мой мужчина отличался жесткостью и некоторым эгоизмом.
Раздвинув автоматические жалюзи, шедшие полукругом по периметру спальни, я укуталась простыней и, спустившись с кровати, открыла французское окно. Впуская бриз в спальню, я залюбовалась морской картиной, будто нарисованной самим Моне. Свежий ветер ласкал щеки, и я, закрыв глаза, попыталась навсегда запечатлеть и этот удивительный момент, пропитанный морским воздухом вперемешку с запахом моего мужчины.
Вдохнув полной грудью, я улыбнулась — впереди меня ждал еще один день Рая, моего личного Рая, и я хотела его провести так, чтобы он никогда не стерся из моей памяти. Приведя себя в порядок, я вышла на палубу, где меня уже ждал ланч. Есть совсем не хотелось, и я, подхватив кусочек питайи из фруктового салата, направилась вниз на поиски Лекси, которой выделили место на гостевой палубе.
Однако Лекси ни в гостевых каютах, ни в кинотеатре я не нашла и спустилась вниз на кухню, вернее камбуз, чтобы узнать, чем кормили лисичку и где мне ее искать.
Не дойдя до пункта назначения, я столкнулась у кают-компании для персонала с ДиДжеем, который, судя по виду, только что пообедал и был чрезвычайно доволен жизнью.
При виде меня он тут же стер улыбку с лица, стал чрезвычайно серьезным, и мне даже показалось, будто выпрямился.
— Вы не знаете, где может быть моя лисичка, Лекси? — поздоровавшись, спросила я.
— Лекси забрал в свою каюту капитан, — отрапортовал он.
— Зачем? — удивилась я.
— Он ее снял на камеру и послал дочери, теперь она требует такую же, — ответил Джино и тут же добавил: — Я вас провожу в рубку. Мистер Барретт сейчас с ним инспектирует системы.
Перед массивной дверью рубки я на секунду остановилась, вспоминая, при каких обстоятельствах мне пришлось тут находиться. Но, несмотря на события, связанные с Назари, сейчас я не испытывала дискомфорта и была рада вновь очутиться в центре управления ""Нарушителя"".
Зайдя в просторное помещение, я улыбнулась — в высоком капитанском кресле сидел Барретт. С помощью сложнейшей техники он вел диалог с Косаткой и бесспорно находил с ней общий язык.
Рядом стоял капитан — мистер Тханом, коренастый азиат с черными, как смоль, глазами, в которых отображалась сосредоточенность, и слушал тихие распоряжения Барретта.
