Не знаю, чем конкретно он занимался, но и разборки случались, и местные в посёлке нашу семью тайно ненавидели. И однажды по дороге из школы меня просто похитили. Эти люди хотели отца припугнуть, а может, чего-то от него добиться — я не знаю. Они продержали меня в подвале почти сутки, а потом отпустили, передав отцу послание.
Гордеев бесцеремонно притянул меня к себе и коснулся татухи пальцами. Заскользил, ощупывая. Но так и не понял. Да и не мудрено — кроме маленьких остаточных фрагментов, от «послания» ничего не осталось.
— Что это было?
У меня ком встал поперёк горла. Игнат поднял на меня терпеливый, внимательный взгляд. Не давил, просто ждал. И я, наверное, даже могла бы соскочить с темы… Но нет, не могла. Эта невероятная тяжесть, которую я несла все эти годы в гордом одиночестве, теперь неожиданно могла стать легче. Надо всего лишь рассказать. Всего лишь суметь довериться. Или НЕ довериться, и оставить всё как есть. Но зачем тогда вообще было ввязываться в эту игру?
— Клеймо раскалённой проволокой.
— Что именно?
Отвела взгляд, заливаясь краской.
— Член.
На лице Игната не проскользнуло ни одной эмоции. Только поджал на мгновенье губы.
— И что на это отец?
— Ничего. Он даже моего отсутствия дома не заметил, потому что был в загуле. Мы с мамой в такие дни обычно по своим комнатам сидели.
— А по поводу клейма что?"
"— Тоже ничего. Я не стала ему показывать, я же не дура. Он бы сбесился и, как обычно, отыгрался на маме. Поэтому я просто скрыла произошедшее от них обоих и всё.
Я же сначала надеялась, что ожог заживёт и следов не останется. И только потом, когда корки стали сходить, поняла, что этот след навсегда.
Игнат едва заметно качнул головой, глядя уже даже не на татуху, а куда-то в пространство перед ней. В пространство, которого становилось всё меньше. И это не Гордеев наглел, и не я липла к нему по пьяной лавочке. Просто как-то так само получалось.
— Ещё почти полгода шрам удавалось скрывать, но чем дальше, тем сложнее. Поэтому однажды я просто взяла на кухне тёрку для овощей и…
Он поднял на меня удивлённо-недоверчивый взгляд.
Ну да. Я тоже до сих пор не понимаю, как решилась. Скованно улыбнулась:
— Это было спонтанно. Просто критическая точка, после которой плевать на всё.
— Ну да, — осторожно возвращая лямку лифчика на плечо, кивнул Игнат. — Бомбануло и хоть трава не расти. Вполне в твоём духе.
От его прикосновения меня обсыпало мурашками, волоски на руках вздыбились, даже неловко стало.
