Схема та же: простая уходовая стрижка с сохранением моей длины, маникюр-педикюр без наворотов. И «бесплатная» консультация косметолога с навязыванием курса супер-пупер аппаратных процедур всего лишь по цене моей почки.
— У вашей кожи усталый вид, — улыбалась косметолог, невесомо тыча пальцами мне в лицо. — Он визуально прибавляет вам возраста. Но это легко исправить с помощью…
«Это не у кожи усталый вид, — даже не вникая в её слова, как старая ворчливая тётка огрызалась я про себя, — это жизнь такая…» А вслух затравленно улыбалась:
— Да, хорошо, я зайду к вам на днях, просто мне нужно свериться с расписанием… — и при этом снова чувствовала себя самозванкой, забравшейся не в своё корыто.
И вот, когда весь этот кошмар почти закончился и осталось лишь покрыть ногти лаком, в салоне нарисовался Гордеев. Подошёл к маникюрному столу, нахмурился.
— Переделывать долго?
Мы с маникюршей уставились на него в немом вопросе. Он недовольно дёрнул щекой:
— Нужно что-то дорогое и броское.
Сколько времени понадобится?
— Ну… — замялась мастер, — час.
— У нас сорок минут — не сообщил, а скорее отдал указание Гордеев, и, уходя, обернулся ко мне: — В магазине уже была? Где покупки?
Я кивнула на соседнее кресло, он забрал пакеты и ушёл. А в салоне засуетились! В помощь к мастеру на вторую руку села ещё одна девочка, а на ноги подсела сама администратор. В итоге уложились в срок.
— Я, кажется, сказал красный, — придирчиво окинув меня взглядом на выходе из салона, изрёк Гордеев.
— Ты сказал, что-нибудь дорогое и броское! А это, между прочим, Сваровски! — возмущённо сунула я ему пальцы под нос. — И, между прочим, в концепции фирменного стиля вашей конторы!
Он окинул меня повторным оценивающим взглядом.
— Ладно. Убедила. Садись в машину, срочно в город надо.
Пока ехали, украдкой разглядывала свои ногти, эту изысканную игру матового и глянцевого чёрного, с изящной дорожкой самых настоящих кристаллов — красотища, какой я ни разу в жизни ещё на себе не видала — и гадала, как бы лучше подкатить к Гордееву с насущным.
— А можно вопрос?
— Валяй.
Он был чем-то озабочен и это чувствовалось — по тому, как задумчиво хмурился, как, резко переключая скорость и то опускал руку на своё бедро и отбивал по нему нервный ритм, то жёстко упирался ею в руль и с протяжным выдохом поджимал губы. Редкие взгляды по зеркалам — чуть запрокидывая голову, словно пытаясь увидеть больше. Сосредоточенность.
