В первой комнате, прямо посередине мягкого ковра у дивана, напрочь выбиваясь из гламурного интерьера, стояла 24-килограмовая гиря. Обычная чугунная, слегка поржавевшая на боку — у меня бабушка примерно с такой же капусту под гнётом квасила.
Небрежно переброшенный через спинку кресла махровый халат в крупную чёрно-синюю клетку, какие-то журналы на столике. Окно действительно открыто, ветер играет занавеской, позвякивает колечками на карнизе.
Дверь в спальню оказалась приоткрытой, и я не удержалась, заглянула и туда — ничего особенного.
Застеленная кровать, зеркальный шкаф, ковёр на полу и плазма в полстены — всё, как и у меня. Собралась уходить, но взгляд зацепился за что-то чёрное.
— Хренасе… — само вырвалось. От неожиданности.
На молочно-серой столешнице комода лежали хлыст и шарик с ремешком на завязочках. Чёрные, кожаные. Я такие раньше только в порнушке видела и в комедиях с пародией на порнушку. Ну и в рекламе онлайн-сексшопа, в соседстве с пушистыми наручниками и пушистым же лисьим хвостиком, который вставляется в…
— Что-то конкретное ищешь, или просто дверью ошиблась?
Ох, как я подскочила! Сердце чуть рёбра не пробило.
Гордеев же как ни в чём не бывало шагнул мимо меня в комнату, а я оторопела ещё больше — на нём было одно лишь полотенце вокруг бёдер…
И я сбежала. Просто кинулась вон, заскочила к себе и запершись в туалете, заметалась от стены к стене — как пойманный зверёк в клетке.
Было стыдно — так, что хоть беги без оглядки! Из Клондайка, из города, из страны… Жаль от себя не сбежишь.
Как меня угораздило-то вообще туда пойти? Зачем?!
Но шок постепенно сменялся оторопью, и через некоторое время я уже просто сидела на бортике джакузи и не могла заставить себя оторваться от завораживающе-жуткой картинки перед внутренним взором — крепкая, без бодибилдинг-шика, но чертовски, чисто по-мужски притягательная фигура Гордеева: узкие бёдра, мускулистые волосатые ноги, рельеф мышц на уверенном развороте широких плеч. И мокрая после душа спина… испещрённая шрамами.
Живого места нет, просто жуть!
В тот момент я невольно глянула на хлыст, а Гордеев перехватил мой взгляд и, невозмутимо выдвинув верхний ящик комода, смахнул в него свои… эмм… игрушки. Но я-то их уже видела! Ну и как мне теперь на глаза ему показываться, если в голову против воли всякая пошлятина лезет?
В дверь три раза стукнули, и спокойный голос Гордеева велел:
— Через десять минут в приёмной."
"Шла туда как на Голгофу.
